Фын Цзюнь-хэн встревожился и побежал искать Лю Хуна. Он нашел его в кабинете и заявил, что хочет познакомиться со студентом, втайне намереваясь поиздеваться над соперником. Но когда Фын Цзюнь-хэн увидел красивого молодого человека, одетого во все новенькое, с изысканными манерами, он от смущения не мог вымолвить и слова. А Лю Хун еще больше расстроился, глядя на юношей – одного сутулого и узкоплечего, другого – стройного красавца. Он брезгливо поморщился и сказал:
– Вы побеседуйте, а я пойду по делам.
Следом за Лю Хуном поспешил ретироваться и Фынь Цзюнь-хэн. Однако на следующее утро он снова отправился в павильон. Студент вежливо его принял, пригласил сесть и спросил:
– Позвольте узнать, какие книги вы изучаете?
– Да вот учитель мой учит меня стихи писать, – ответил невпопад Фын Цзюнь-хэн. – Четверостишиями называются, в каждой строке по пять слов[41]. Толковал еще о каких-то там рифмах, но я так ничего и не понял. А один раз говорит: «Вот тебе слова: „стая гусей“. Сочини четверостишие». Я насилу придумал две строчки.
– Вы их запомнили?
– Как же, запомнил! «Стая гусей летела высоко, опустилась в реку при виде людей».
– Хотите, я допишу конец? – предложил студент и, не задумываясь, написал:
Фын Цзюнь-хэн понял, что в искусстве стихосложения ему не тягаться со студентом, и перевел разговор на другую тему. Вдруг он заметил, что на веере, которым обмахивался студент, сделана какая-то надпись.
– Можно мне посмотреть ваш веер, брат Янь?
Он взял у студента веер и, рассматривая его, то и дело восклицал:
– Как красиво! Какая великолепная надпись! Сделайте такую и на моем веере. А я пока возьму ваш.
На этом молодые люди расстались.
Всю ночь Фын Цзюнь-хэн не спал, придумывая, как бы погубить студента, а утром опять отправился в сад.
О том, что произошло дальше, вы узнаете из следующей главы.
Итак, Фын Цзюнь-хэн отправился в сад и вдруг увидел идущую ему навстречу служанку Сю-хун. В душу ему сразу закралось подозрение.
– Ты что здесь делала? – спросил он девушку.
– Ходила за цветами, барышня послала.
– Где же цветы?
– Еще не распустились… А вы с какой стати меня допрашиваете? Сад не ваш, и нечего соваться в чужие дела!
Девушка пошла дальше, а Фын Цзюнь-хэн, почуяв неладное, поспешил в павильон. Когда он вошел, студент как раз собирался прочесть записку, но, увидев непрошеного гостя, сунул ее в какую-то книгу и пригласил Фын Цзюнь-хэна сесть.
Поговорили о том о сем, и вдруг Фын Цзюнь-хэн спросил:
– Не дадите ли мне, брат Янь, почитать какие-нибудь стишки полегче?
Пока студент рылся на полке, Фын Цзюнь-хэн успел вытащить записку, спрятал ее в рукав, взял у студента книгу и распрощался.
Из записки он узнал, что нынче вечером барышня с кормилицей встретятся со студентом у боковой калитки сада и отдадут ему деньги.
«Если это случится, прощай мое счастье», – подумал Фын Цзюнь-хэн, но тут же решил воспользоваться случаем, нарядиться как студент и пойти вместо него.
Между тем барышня собрала серебро, кое-что из платья и велела служанке передать все это студенту.
Как ни уговаривала кормилица девушку не посылать служанку, а пойти самой, девушка не соглашалась, говоря:
– Я и так перешла все границы дозволенного.
Волей-неволей пришлось идти служанке Сю-хун. Почти у самой калитки она увидела приближавшегося к ней человека, но не признала в нем студента.
– Кто ты? – спросила служанка.
– Студент Янь.
«Нет, и голос не тот!»
Не успела служанка опомниться, как человек бросился к ней.
– Караул! Разбойник! – закричала служанка.
Но злодей зажал ей рукой рот, повалил на землю и стал душить. Когда он поднялся, Сю-хун была мертва. Рядом, на земле, валялись деньги и узел с одеждой. Злодей быстро подобрал их, бросил записку и веер студента, а сам скрылся.
Между тем ночные сторожа доложили Лю Хуну, что у калитки лежит убитая служанка. Хозяин и вся челядь с фонарями в руках устремились к месту происшествия.
Увидев рядом с убитой веер студента, старик рассердился, когда же он прочел записку, гнев его поднялся до небес. Ни слова не говоря, он направился в покои дочери и, швырнув ей записку, закричал:
– Хорошенькими ты занимаешься делами, нечего сказать!
Неизвестно, что бы он сделал, если бы не подоспела жена.
– Господин, господин, остановитесь! Ведь все это натворила Сю-хун. Барышня даже не выходила из своих покоев. Одного только я не понимаю: зачем понадобилось студенту убивать девчонку, если она сама принесла ему деньги и вещи?
При этих словах весь гнев Лю Хуна обратился на студента. Он написал жалобу начальнику уезда, будто студент Янь безо всякой причины убил служанку, и велел отправить юношу в ямынь.
