– Вы, господин Оуян Чунь, дальновидны на редкость. Хуа Чун (так звали Хуа Ху-де) накануне и в самом деле явился в Сяоданьцунь. Что там случилось – не знаю, но его пытались схватить, двоих он убил, а сам скрылся. Господин Гоу уже заявил об этом властям.
Вы спросите, зачем Хуа Ху-де направился в Сяоданьцунь? Он просто решил там укрыться у мудреца Дэн Чэ. А поскольку он счел неудобным являться к мудрецу без подарка, то и решил похитить «жемчужный фонарь».
Фонарь был подвешен в молельне к самому потолку на цепи, один конец которой спускался вниз и был прижат курильницей. Хуа Ху-де ухватился за курильницу обеими руками, напрягся и приподнял ее. Но тут послышался звон, фонарь скрылся в нише, цепь взвилась к потолку. В то же мгновение из отверстий в стене появились два крюка и подцепили Хуа Ху-де под руки. Зазвонил колокол, и в молельню вбежали люди. Они связали вора веревками, а старший сказал:
– Господину доложим утром, сейчас уже поздно. Кто поймал вора?
– Мы! – вперед вышли двое: Ван Мин и У Шэн.
– Ладно, отведите злодея в башню и хорошенько сторожите, – распорядился старший.
Они выполнили приказ, но, когда стояли в дозоре, вдруг кто-то крикнул:
– Управляющий требует одного из вас к себе!
Когда Ван Мин ушел, У Шэн немного погодя заметил, что по лестнице поднимается какой-то человек в черном. Сверкнул меч, и с плеч У Шэна скатилась голова – он даже не успел крикнуть.
Затем человек в черном освободил Хуа Ху-де от веревок и сказал, что прозывается Чжан Хуа и что его послал мудрец Дэн Чэ.
Обо всем этом и сообщил Фын Ци. Вечером явился Цзян Пин и, когда узнал о случившемся, сказал:
– У каждой реки свои истоки, у каждого дерева – свой корень. Раз Хуа Чун решил искать убежище у Дэн Чэ – значит, он в Дэнцзябао. Завтра пойду все разведаю. Если к вечеру не вернусь, спешите на выручку.
Утром Цзян Пин переоделся даосом, отправился в Дэнцзябао и стал там прохаживаться у ворот.
В это время как раз вышел Дэн Чэ провожать какого-то гостя. Цзян Пин пригляделся и узнал Демона болезней Чжан Хуа. Через некоторое время из дома вышел Хуа Ху-де, увидел Цзян Пина и заподозрил неладное:
– Брат Дэн, пригласите этого даоса в дом.
Дэн Чэ велел слугам привести даоса. Цзян Пин поднялся на крыльцо, положил доску, деревянную рыбу[52] и колотушку и поклонился:
– Ничтожный даос приветствует вас, господа. Зачем изволили звать?
– Хочу спросить, как твое имя? – ответил Хуа Ху-де.
– Чжаном я прозываюсь.
– Ты в детстве ушел от мира или уже в зрелом возрасте? А может, ты просто нарядился даосом, чтобы проникнуть в дом?
– Странные какие-то вы задаете вопросы, – пожал плечами Дэн Чэ.
– Вы знаете, брат, что меня едва не убили в монастыре Железной горы! – воскликнул Хуа Ху-де. – И тот, кто на меня покушался, был очень похож на этого даоса. Я разглядел его при свете луны. Такой же низкорослый, худой, с семенящей походкой.
– Я ушел в монахи еще подростком, потому что дома есть было нечего. Зарабатываю гаданием.
– Лжешь! – Хуа Ху-де подскочил к Цзян Пину и несколько раз наотмашь ударил его по лицу.
– Дорогой брат, так нельзя! – остановил его Дэн Чэ.
Если хотите узнать, что было дальше, прочтите следующую главу.
Итак, Дэн Чэ удержал Хуа Чуна:
– Так нельзя, дорогой брат! В Поднебесной много похожих друг на друга людей. Вы уверены, что именно он покушался на вас?
И Дэн Чэ велел слугам выпроводить даоса.
– Ничего ему не отдавайте! – заорал Хуа Чун.
– Ни за что ни про что избили, да еще вещи хотите отнять? – пробормотал Цзян Пин.
– А вам что за корысть от его вещей? – с улыбкой спросил Дэн Чэ. – Хотите, чтобы он ославил нас как грабителей?
Мудрец поднял с пола деревянную рыбу и подивился, такая она оказалась тяжелая. Потом обнаружил в середине стальной стилет и крикнул:
– Ого! Да это разбойник, а не монах! Вяжите его!
Подбежал Хуа Чун:
– Ну, что я вам говорил, старший брат? Это он и пытался меня убить. Надо допрос учинить под пыткой!
Цзян Пина так избили, что все тело его покрылось кровавыми рубцами.
– Ну, а теперь скажешь правду? – крикнул Хуа Чун.
– У бедного даоса нет пристанища ни в монастыре, ни в кумирне, живу где придется, – отвечал Цзян Пин. – А этим стилетом защищаюсь от лихих людей.
Хуа Чун заметил, что Дэн Чэ о чем-то сосредоточенно думает, и, опасаясь, как бы он не отпустил даоса, сказал:
– Передохните, брат, я продолжу допрос.
Он велел слугам отнести Цзян Пина в пустой домик во дворе, хорошенько стеречь пленника, а сам последовал за Дэн Чэ во внутренние покои. Как только он удалился, слуги стали между собой говорить:
– Выискался указчик на нашу голову! Распоряжается, будто хозяин.
– С самого полудня истязают беднягу, живого места на нем не найдешь.
– Может, пить хотите, господин даос?
– Только что вино принесли, налей ему горяченького.
Цзян Пин сделал несколько глотков и сразу почувствовал прилив сил.
Смеркалось.
– Ну и проголодался же я, нет больше сил терпеть, – сказал один из слуг.
