Шел Храбрец медленно, да и куда было ему торопиться? Но вот однажды добрался он до уезда Жэньхэсянь и тут увидел густой сосновый лес. Среди деревьев торчал высоченный шест. Храбрец углубился в чащу и вскоре очутился перед храмом. Над входом висела доска с надписью: «Храм Паньгу»[53]. Храбрец поднялся в главный зал, но едва успел поклониться статуям святых, как в зал вошел монах лет тридцати и приветствовал Оуян Чуня.
– Где сейчас настоятель? – спросил Храбрец.
– У себя в келье. Он вам нужен?
Монах проводил Храбреца в зал, и вскоре туда вошел настоятель – старик лет семидесяти, с лицом юноши, добрый и крепкий. Звали его Цзин-сю. Оуян Чунь очень понравился настоятелю, и тот пригласил его провести несколько дней в храме.
И вот как-то утром в храм явился студент-конфуцианец, худой, в истрепанной одежде. Он низко поклонился и смиренно произнес:
– Я беден, жить мне не на что, не примете ли несколько парных надписей[54], я сам их написал.
Настоятель развернул свитки и не сдержал восхищенного возгласа.
Если вам интересно знать, что он сказал, прочтите следующую главу.
Итак, взглянув на надписи, настоятель воскликнул:
– Великолепно! Почерк отменный!
Когда юношу увели во внутренние комнаты, чтобы дать ему умыться и поесть, Оуян Чунь заметил:
– Мне кажется, это человек честный и по-настоящему ученый.
– Воистину так! – согласился Цзин-сю. – Пройдет немного времени, и он получит высокую должность.
Не успели они окончить партию в шахматы, как пришел новый посетитель Цинь Чан, владелец усадьбы Циньцзя-чжуан.
– Что привело вас, господин, в наш храм? Вы чем-то взволнованы!
– Вы угадали. Вот уже несколько дней меня терзает беспокойство, и я хочу, чтобы вы мне погадали.
– Что ж, это нетрудно. Назовите иероглиф, а я его растолкую. Отвечу верно – не радуйтесь, скажу неверно – не гневайтесь.
– Совершенный человек постоянно опасается беды и никогда не спрашивает о счастье, – проговорил Цинь Чан. – Вы произнесли слово «нетрудно» – «жуньи», погадайте же мне на иероглиф «жун».
Цзин-сю записал иероглиф, подумал и сказал:
– Сам по себе иероглиф не представляет ничего особенного, но начертание его выразительно. Основной смысл: «содержать» может быть истолкован так: «Кто содержит Добродетель – станет великим», «кто не поддастся обману – обретет покой». Так что если вы будете действовать открыто, вас не обманут. Почему я об этом говорю? А потому, что иероглиф имеет еще и неблагоприятный смысл.
Цинь Чан поблагодарил за наставление и вдруг случайно развернул лежавший на столе свиток.
– Прекрасно! Это вы, учитель, писали?
– Да разве я смог бы так? Свиток мне только что продал один конфуцианец, – отвечал Цзин-сю.
– Где же он? – нетерпеливо спросил Цинь Чан.
– Наверное, на кухне. Он просил ему помочь.
– Значит, он беден? А я как раз ищу учителя для сына. Не познакомите ли меня с ним?
Цзин-сю охотно согласился и пригласил конфуцианца. Оказалось, что молодого человека зовут Ду Юн, он весьма образован, тверд характером и честен. С Цинь Чаном они быстро сговорились и вскоре отправились в его усадьбу. Как только они туда пришли, хозяин позвал своего одиннадцатилетнего сына Го-би и познакомил его с молодым человеком.
Надобно вам сказать, что жене Цинь Чана, урожденной госпоже Чжэн, было лет тридцать. В доме жила также наложница Би-чань и множество служанок. Жене прислуживала старшая служанка по имени Цай-фын, наложнице – младшая, по имени Цай-ся.
Кроме служанок были еще слуги Цзинь-бао, Цзинь-пай, Цзинь-лу и Цзинь-си и семидесятилетняя кормилица – старуха Бай.
Как человек, почитающий ученых, Цинь Чан считал своим долгом всячески ублажать учителя и, прежде всего, хорошо кормить. И вот однажды, когда Цинь Чан отправился собирать долги, наложница Би-чань, давно мечтавшая взглянуть на учителя, последовала за слугой, который нес ему пищу, и заглянула в окно. Не будь юноша так хорош, все обошлось бы благополучно, но красота его возбудила в женщине страсть.
Она дождалась, пока хозяин вместе с сыном уехали из дому навестить родных, приготовила разные кушанья и велела служанке отнести учителю.
– Что делает господин? – спросила Би-чань, когда служанка вернулась.
– Господин читает.
– Он что-нибудь тебе сказал?
– Сказал, что пищу ему обычно приносит мальчик-слуга, и был недоволен моим приходом.
Би-чань подкралась к кабинету, проделала в оконной бумаге дырку и заглянула внутрь. Увидев, что кушанье стоит нетронутое, она кашлянула. Учитель поднял голову и заметил, что у окна кто-то есть. Это оказалась молодая женщина.
– Кто вы? – строго спросил молодой человек.
– Угадайте! – откликнулась женщина.
– Уходите! Женщинам здесь не место!
– Вы, значит, не догадались, кто я? Я – пониже госпожи и повыше служанки. Не обижайте меня, примите мой скромный подарок.
– Если не уйдете, я подниму шум, – крикнул в негодовании учитель.
