– Да и я бы не прочь поесть, – отозвался другой. – Отчего это нас до сих пор не сменяют?
– Вы идите, не бойтесь, – вмешался Цзян Пин. – Я не сбегу!
– Знаем, что не сбежишь. А сбежишь – не велика беда.
Слуги ушли.
Тем временем Оуян Чунь и Хань Чжан проникли в усадьбу. Оуян Чунь развязал Цзян Пина, на руках отнес его в сад, велел спрятаться, а сам, держа наготове меч, побежал к залу.
Между тем вернулись слуги, сторожившие Цзян Пина, обнаружили, что он исчез, и побежали докладывать Дэн Чэ. Находившийся здесь же Хуа Чун схватил меч, Дэн Чэ снял со стены самострел, и оба они выбежали во двор. Увидев Оуян Чуня, Дэн Чэ выстрелил из самострела, но Храбрец отскочил в сторону и мечом отбил шарик. Так повторилось еще три раза. Тогда к Храбрецу сзади подскочил Хуа Чун. Храбрец быстро обернулся, взмахнул мечом, и меч Хуа Чуна со звоном отлетел в сторону. Хуа Чун струсил и бросился к калитке, ведущей в сад. Он бежал, не разбирая дороги, в поисках укромного местечка, как вдруг заметил увитую виноградом решетку и сел отдохнуть. В этом месте как раз и спрятался Цзян Пин.
А к этому времени, надобно вам сказать, к Цзян Пину уже вернулись силы, его ноги и руки вновь обрели подвижность. Он сразу признал Хуа Чуна и навалился на него всей своей тяжестью. Тот высвободился, вскочил и в страхе пустился наутек. Тут подоспел Хань Чжан и бросился вдогонку за Хуа Чуном. Казалось, еще миг – и он настигнет противника, но Хуа Чун неожиданно перемахнул через стену и побежал в западном направлении. Только ступил он на мостик, как кто-то обхватил его за плечи. Это был Цзян Пин.
– Эй, не хочешь ли искупаться?
Толчок, и оба полетели в воду. Плавать Хуа Чун не умел, и Цзян Пин несколько раз окунул его с головой. Наглотавшись воды, Хуа Чун лишился памяти.
Тогда его втащили на мостик и крепко связали.
Цзян Пин переоделся.
Хуа Чуна, который все еще был без памяти, тоже переодели, Фын Ци сбегал на кухню за хворостом и развел костер.
– Ох, утопили, – простонал Хуа Чун.
Цзян Пин налил ему кубок горячего вина и сказал:
– Вот что, Хуа Чун, выпей-ка, согрейся и не думай, что мы собираемся тайком убить тебя. Ты творил зло, бесчестил женщин, вот мы и решили тебя изловить и передать властям.
На рассвете Фын Ци отправился в уезд доложить о поимке преступника.
– Ну, – сказал Храбрец с Севера, – с этим делом покончено. А теперь мне надо поспешить в Мохуацунь на свадьбу барышни Дин и господина Чжань Чжао.
Если хотите знать, что произошло с Хуа Чуном дальше, прочтите следующую главу.
Когда Цзян Пин с Хань Чжаном пришли в уезд, Цзян Пин попросил передать начальнику уезда грамоту, выданную ему в кайфынском ямыне. Тот пригласил Цзян Пина к себе в кабинет, расспросил про обстоятельства дела, поднялся в присутственный зал и распорядился ввести преступника.
Хуа Чун не отпирался и сразу признал себя виновным. Начальник уезда составил надлежащую бумагу, и Хуа Чуна отправили в столицу. Вернулись в столицу и Цзян Пин с Хань Чжаном и Лун Тао. Цзян Пин первым явился в ямынь и рассказал обо всем, что приключилось с ним за это время.
Гунсунь Цэ представил первому министру Хань Чжана, и из кабинета они направились в присутственный зал, где уже были накрыты столы.
Когда все сели, Гунсунь Цэ сказал:
– Господин министр повелел мне составить доклад о поимке Хуа Чуна, в коем упомянуть брата Ханя, доставившего преступника в столицу. Можно надеяться, что брат Хань будет осыпан высочайшими милостями.
Так оно и получилось. Утром Бао-гун представил государю доклад, Сын Неба тотчас распорядился вызвать Хань Чжана и пожаловал ему должность и звание.
Спустя несколько дней в столицу прибыл Дин Старший с матерью и сестрой.
Мы не будем рассказывать о том, как в первый же счастливый день отпраздновали свадьбу Чжань Чжао, заметим лишь, что после свершения брачного обряда Чжань Чжао пригласил матушку Дин к себе погостить. Сразу же после Нового года матушка объявила, что намерена возвратиться домой. Но герои ни за что не хотели отпускать Дина Старшего. То один устраивал проводы, то другой, и прошло много дней, прежде чем ему наконец удалось тронуться в путь.
Вернувшись домой, он встретился с Храбрецом с Севера и рассказал ему о своих друзьях из кайфынского ямыня. Храбрец выслушал его и сказал:
– Ну, а теперь разрешите вас поблагодарить за гостеприимство – мне пора уходить.
– Отчего вы торопитесь, дорогой брат? – спросил Дин Старший.
– Я слаб здоровьем, и долгое безделье мне вредно, – ответил Храбрец.
