Иван многого не знал об оперативной работе на улицах города, но был далеко не глуп и быстро учился. Как только он вышел из кафе, то быстро перебежал улицу и спрятался за грудой ящиков от овощей в переулке. Эти ящики Иван приметил заранее рядом с магазином продуктов. Он тщательно огляделся прежде чем войти и начать разговор с Эммой. А когда вошёл в кафе, то от Трегубова не укрылось лицо человека, сидевшего в дальнем тёмном углу. Этот человек мгновенно отвернулся, когда Иван зашёл внутрь. Однако недостаточно быстро, чтобы Трегубов не успел его узнать. Это был Евгений Надеждин. «Не зря я сегодня сюда пришёл, – подумал в тот момент Трегубов.» Хоть и разговор с Эммой не получился, Иван нашёл одну из двух интересующих его персон.
Надеждин показался на улице сразу же как только Трегубов занял свою позицию. Второй раз Иван не позволит устроить за собой слежку. Евгений Надеждин недоуменно озирался, пытаясь понять куда исчез судебный следователь. В какой-то момент его взгляд остановился на ящиках, за которыми спрятался Трегубов. Иван затаил дыхание, но анархист отвёл взгляд и снова стал осматривать улицу в две противоположные стороны.
Ничего не обнаружив, Надеждин повернулся и неторопливо зашагал в сторону центра города. Он пару раз резко обернулся, но никого не увидев, успокоился и прибавил шагу.
Иван вышел из своего укрытия и, стараясь не упустить из виду Надеждина, двинулся за ним по другой стороне улицы. Они двигались в сторону Бродвея. Анархист больше не оглядывался пока не поравнялся с пятиэтажным зданием, увенчанным треугольной крышей. Здесь он остановился и снова начал пристально оглядываться. Трегубову, который испугался, что прямо сейчас его заметят, пришлось свернуть в переулок. Он потерял Надеждина из виду. Подождав несколько мгновений и решив, что уже пора Иван вышел из переулка. Преследуемый им анархист исчез. Настроение Трегубова мгновенно испортилось. Он посмотрел направо и налево, Надеждина нигде не было, затем его взгляд остановился на доме, у которого Трегубов последний раз видел Евгения Надеждина. Шириной дом был всего в три огромных окна, окаймлённых рельефом из вертикальных колон. Иван поднял взгляд вверх и прочитал вывеску расположенную между последним и предпоследним этажом. Вывеска растянулась вдоль всех трёх окон. Она гласила: «Национальное детективное агентство Пинкертона».
Что такое о них ему рассказывали? То, что это очень могущественная организация в Соединенных Штатах и, что она заинтересовалась российскими анархистами в эмиграции. Неужели Надеждин – детектив, сотрудник полиции, который служит правосудию так же как и он?
Иван отравился в отель, погрузившись в размышления. Кто же такой Надеждин? Служитель правосудия или анархист. Трегубов не понимал, как вообще взрослый человек может быть анархистом или революционером любого другого толка. Он ещё понимал почему в этом участвует молодежь, в возрасте Эммы. Им кажется, что мир несправедлив, а они могут что-то изменить в нём. Она его назвала опорой царизма. Не нравится ей император. Но всегда есть те кто наверху, кто управляет остальными. Вот в Америке тоже есть президент. Тот же царь. Хорошо, подумал Иван, они тут говорят, что президент и не вечен, и на смену приходит его преемник, новый президент. Ну и что. Чем это отличается от царя, которому наследует его потомок? Хотя они говорят, что выбирают президента. Ладно, пусть это отличается от царя, но итог то один и тот же. Там царь, здесь президент и оба принимают решение за Эмму, как бы они не назывались.
Чтобы она и её друзья не делали, они не изменят мир, не изменят природу человека. Но Эмма ещё молодая и горячая, ей не хватает опыта и жизненной мудрости. Иван много раз мысленно задавал себе вопрос, как в таких делах принимают участие, казалось бы умнейшие люди, как Кропоткин, но не мог найти ответа. Видный учёный и дворянин, занимавшийся исследованием периода оледенения. Неужели он столь же наивен, как молодая девушка из еврейской семьи. Убив царя или президента, ничего не изменить. На их место тут же придёт новый царь или новый президент. Так устроено общество.
Размышляя подобным образом и витая в высоких материях философии, как ему казалось, Иван добрался до отеля, где застал озабоченного Михаила.
– Представляешь, мне сегодня курьер принес пустой конверт. Наварное, он его вскрыл по дороге и украл письмо, а когда он увидел, что раскрыт, то просто сбежал, – Торотынский, одетый в халат, тревожно ходил из угла в угол своего номера.
– Зачем ему приносить пустой конверт, если он украл письмо? – спросил Иван.
– Ты прав, конечно, это не он, – согласился Михаил, продолжая отмеривать помещение шагами. Он увидел, что письма нет, испугался и убежал. Но я вижу, что всё это звенья одной цепи.
– О чём ты? Какой ещё цепи?
– Кто-то проник в мой дом, когда мы уехали, и это были не обычные воры. Не пропало ничего ценного.
– И что ты думаешь?
