Но дверь распахнулась передо мной раньше, чем я успела ее коснуться. Брайан, решительный, с закушенной губой, чуть не сбил меня с ног. Но поймал и прижал к себе. Судя по анатомическим признакам, направлялся он ко мне. Не дав мне опомниться, он закопался пальцами в мои волосы и обрушил на меня шквал поцелуев. Как мы оказались в его номере, я не помню. Но, думаю, это неважно.
Да и не думаю я уже.
[1] Британский актер Дональд Синден, известный по своим ролям в детективных фильмах и сериалах, завещал похоронить себя в лососево-огурцовом галстуке члена Гаррик-клуба, одного из самых престижных британских закрытых клубов, который объединяет людей, чья деятельность связана с искусством.
[2] А вот британского аналога сказки "Сестрица Аленушка и братец Иванушка" нет. Вообще, сказок о том, как человек превращается в животное, исторически не слишком много. Видимо, про правду сказки сочинять не так интересно.))
Седьмой сон Келли
Слуги-демоны опустили сияющего Суа далеко за горами, чтобы он мог омыть свое тело в бескрайних водах, прежде чем соединиться со своей переменчивой женой Чиа. Так пел гость из далекого селения. Такого далекого, что Апони никогда раньше не слышала его названия. И даже не знала, что оно означает. Ритмичный перестук маракасов сливался с топотом ног. Взявшись за руки, мужчины и женщины вприпрыжку танцевали вокруг костра. Круг все разгонялся, дыхание ускорялось, кружилась голова, готовая вспорхнуть с плеч легкой колибри, и Апони уже с трудом соображала, где она. В песне, что становилась всё быстрее, Бог Солнца наконец проучил свою непослушную красавицу-жену и наконец слился с нею, чтобы напитать изнутри своим светом. Сумасшедшая пляска вокруг костра завершилась, и танцоры разорвали круг, разбредаясь, кто куда. Кто-то спешил к чаше чичи. Кто-то торопился отдать первое за долгую праздничную ночь подношение земле в дар за грядущее плодородие. Куда-то пропал Шиай, увлеченный богато наряженной женщиной, наверное, чьей-то женой или вдовой. В праздник было неважно, кто и с кем. Сойтись можно было даже с женами касиков, на которых в другой день даже смотреть чужим мужчинам не дозволялось. Чем обильнее будет жертва, тем богаче урожай. Тем больше здоровых детей родится. Шиай молод и силен, за это ночь он сможет многократно окропить землю своим семенем.
Апони нетвердо стояла на ногах. Звезды, казалось, сияли втрое ярче обычного. Мир казался огромным и звонким, и она будто была внутри и немного — снаружи. И будто она уже когда-то видела именно этот костер, и он тоже был справа. Эту пробежавшую мимо пару. И слышала визг, сменившийся смехом. Изнутри ее наполняла непонятная нега, которая стекаясь в теплые озерца в сосках и ниже пупка. Апони огляделась, куда бы присесть отдышаться. И наткнулась взглядом на голубоглазого демона, который неотрывно смотрел на ее грудь. Верхнее покрывало слетело с плеч, открывая полушария со вздернутыми бугорками. Повинуясь зову взгляда, Апони направилась к Суачиасу. Его спутники уже разбрелись в темноту, платить дань земле. Наверное, урожай в этом году будет особенно щедрым.
Апони опустилась перед Суачиасом на колени и склонила голову. Демон потянул Апони за подбородок, заставляя поднять взгляд. Его тела почти не было видно, оно пряталось под покрывалом, волшебным образом облегавшим грудь и руки. Лишь возле шеи оно распахивалось, отрывая светлую кожу и поблескивающую в свете костра тунху с острыми шипами. Ноги его тоже обтягивала мягкая ткань. Вокруг бедер полотно топорщилась складками. Апони слышала, как ее мамы обсуждали то, что демоны там прячут. Мама Мичик говорила, что мужское копье у Суачиасов такое длинное, что они оборачивают его вокруг бедер [1]. Но он всё равно торчит и указывает демону, кто станет его жертвой. А потом мамы шушукались, и почему-то хихикали, когда обсуждали те «страдания», которым эта жертва подвергнется. Такое торчащее копье Апони разглядела у главного Суачиаса [2], когда он спустился со своего четвероногого демона [3]. Неумение владеть своим копьем, как любым другим своим оружием, считалось постыдным. Но Суачиас, казалось, совсем не стеснялся того, что его мужское копье жило своей жизнью. Не стеснялся он и жрецов, которые всю жизнь усмиряли свою плоть. Никакого уважения. С другой стороны, они же демоны… Бесстыжие демоны. У них даже волосы короткие, как у рабов [4].
У голубоглазого между ног ничего видно не было, всё скрывалось складками ткани.
— Ты очень красивый… — сказал голубоглазый. Правда, теперь его глаза были почти черными, и лишь яркая полоса вокруг черного зрачка выдавала его нездешность.
Суачиас всё так же удерживал пальцами ее подбородок, заставляя глядеть в глаза.
— Красивая, — тихо поправила Апони.
Вдруг у демонов нет женщин? Никто никогда не видел женщин-демонов.
— Красивая, — кивнул демон и зачем-то облизал губы, будто только что съел спелый плод.
Демон оторвал руку от ее лица и заправил выбившуюся в пляске прядь ей за ухо.
От этого движения грудь, казалось, стала еще плотнее, а сосок поднялся следом за взглядом, будто наблюдая за демоном.
