От отряда отделилось три человека, подъезжая к стенам гарнизона. Доспехи на них почти не отличались, не считая на плечах одного из них ярко-рыжей лисьей шкуры. Вблизи можно было различить необычные шлемы. Отдаленно они напоминали голову бизона, даже присутствовали небольшие загнутые рожки. Алгор никогда не видел доспехов или шлема мондифцев, но читал о них. Рожки вставлялись в верхнюю часть шлема специальными пазами и в любой момент могли замениться на другие, большего или меньшего размеров. При поднятии забрала, в сторону расходятся две небольшие и узкие металлические шпоры, похожие на ушки. С их помощью можно очень быстро закрыть шлем, ударив по ушкам снизу любой из рук.
Первым заговорил тот, у кого на плечах красовалась лисья шкура:
-- Нас больше семи тысяч человек, -- крикнул он, игнорируя нацеленные на него стрелы, -- а вас всего около двухсот. Сдавайтесь, и мы вас пощадим... Всех, кроме принца, Алгора Хотрекса, -- добавил он.
Сам Алгор приложил все усилия, чтобы на его лице не отобразилось удивление знанием противника об их количестве и его присутствии. Насчет ультиматума он не переживал. Возможно, солдаты и сдали бы его, чтобы спасти свои шкуры, но они прекрасно знали короля. Узнай Моррос об их поступке, и все двести человек в прямом смысле лишатся кожи, которую с них сдерут живьем, сошьют из них плащи и заставят в них же и ходить. Не потому, что король захочет отомстить за смерть сына, а потому, что эти люди испугались каких-то грязных псин больше, чем его гнева.
-- Семь тысяч? -- усмехнулся Алгор. -- И этой, с позволения сказать, армией вы собираетесь захватить целую страну? Эта крепость выдерживала и куда более серьезные набеги с меньшим числом защитников за стенами. Слова принца подтвердил гвалт криков солдат. Никто из них не сомневался в правдивости данных утверждений, хотя вряд ли кто-то из них мог представить убедительные доказательства.
-- Мы не хотим захватывать ваше королевство, -- продолжил вожак, когда гул затих. -- Мы хотим его уничтожить!
-- Уничтожить? -- удивился Алгор. -- Разве ты не сказал только что о пощаде воинам, если они выдадут меня?
-- Не обязательно убивать жителей страны, чтобы ее уничтожить. Они продолжат жить, как и жили, разводить скот, выращивать хозяйственные культуры, а часть отдавать нам. Взамен на защиту, конечно же.
Это было бы в некотором роде разумно, если бы речь шла не о Гедорне. Принц знал, что отец не трогает Киркурд только по одной причине -- они слишком трусливы, чтобы ожидать с их стороны нападения, а потому лучше обратить свой взор на Протелию. Вот только Алгор никак не мог понять, что он вообще тут делает. Моррос предвидел вторжение с севера, но вместо многотысячного войска отправил вперед лишь горстку рыцарей во главе с принцем. Вместе с солдатами гарнизона у них есть шанс отбиться от семи тысяч нападающих, но не уничтожить их, если, конечно, те сами не решат разбить головы о стены крепости.
-- Для начала, я хочу узнать, как вы уговорили выступить на вашей стороне Мондиф! -- крикнул Алгор.
-- Мондиф? -- нарочито удивился воин, оглядываясь на войско. -- А, вы о доспехах? Мы взяли их взаем. Конечно, мы предлагали мондифцам выступить единым фронтом, но они предпочитают отсиживаться в горах и ковать целыми днями оружие. У них его накопилось столько, что хватит на еще одну гору. В общем, когда уничтожим Гедорн, мы вернем им все в троекратном размере другим товаром.
В душу Алгора закрались сомнения, но сейчас он никак не мог понять, в чем же дело. Конечно, Мондиф торговал оружием, но никогда не давал займы, тем более такие большие. Возможно, сидя у себя в горах, они уверовали в свою непобедимость, а значит, и непобедимость своих доспехов, даже если те нацеплены на блохастых дикарей, в коих превратились киркурдцы.
-- Так что? -- вырвал Алгора из раздумий крик вожака. -- Будете сдаваться, нет?
