Трофеи берсерков полностью

За свою жизнь она научилась быть незаметной, маскироваться и прятаться. Волчица же научилась использовать все свои преимущества, использовать все и всех с выгодой для себя. А если козырных карт не было, то Марья их умело подтасовывала.

Они стали собирать карты. Клык недовольно пыхтел, усердно царапал лапками и поддевал носом край матраса. Там лежала стопочка недостающих картонных квадратиков. Обнаружив их, девушки почувствовали себя еще более скверно. Смотрели в пол и молчали.

Несса подцепила за уголок последнюю валявшуюся на деревянном полу карту — дама пик. Сзади к ней намертво, так, что и не отклеишь без жертв, прилип трефовый король. Лисичка искоса посмотрела на подруг, но не стала озвучивать свои подозрения и догадки. И так показала себя во всей красе и наивности, хватит. Еще позориться, раскрывая свои методы гадания, не будет. Больше молчишь, умнее кажешься. И целее остаешься.

Для ночевки нашли укромное место в стороне от дороги, впритык к скале. Каменистую плешь, где не росли деревья, обнаружил один из лисов, он во второй ипостаси бежал впереди обоза. Всадники не смогли бы увидеть поляну, от тракта ее закрывал высокий колючий кустарник. Обоз двигался с черепашьей скоростью, в потемках очень трудно и опасно ехать, поэтому предложенное лисом место одобрили сразу и единогласно.

Девушки сидели в повозке и стойко игнорировали запах жарящегося мяса. Марья правильно заметила: они действительно собирались сидеть в фургоне безвылазно. И были готовы питаться исключительно чесночными сухарями и остатками миндальных лепешек. Продолжали и дальше терпеть мышечную вялость, неприятное подергивание конечностей, недовольство и раздражение внутреннего зверя. Сидеть столько времени без движения — сложное испытание для рыси и лис, они хотели на волю. Оставалось надеяться, что все эти жертвы не окажутся напрасными.

Зря они говорили с Марьей, зря вообще открывали рот в ее присутствии. Не им с ней тягаться в искусстве выведывать информацию и играть в карты. Простое, как пряник, предложение Нессы вынудило их всех играть по правилам заявленной игры и, хоть и односложно, но отвечать на вопросы. Одна только Марья меняла правила под себя.

Девушки же ощущали себя полными дурами, что недалеко от истины. Им следовало притвориться глухонемыми, всяко было бы лучше, чем сейчас.

Ада поняла это совершенно ясно, наблюдая, как волчица восседает среди охранников. Те красуются перед ней, развлекают, стараются быть ближе и отодвинуть подальше соперников. В лидерах, естественно, Матис с Ральфом, они примостились с двух сторон от Марьи и усиленно добивались ее благосклонности. Блестящие черные глаза волчицы гипнотизировали и подавляли волю. Мужчины готовы выполнить любое ее желание, даже отодвинув в сторону свои собственные.

Они сидели у костра, ели жареную дичь, еще недавно бегавшую по лесу. К счастью, о трёх несговорчивых трофеях пока не вспоминали. Марья узнала, что Матис поспорил на Адину девственность, и, несмотря на это, мило ему улыбалась, позволяла брать себя за руки, смеялась шуткам. Узнала, что охранники хотели взять девушек силой, и посылала им загадочные, нежные взгляды, одобрительные и чувственные улыбки. Это не то что предательство по отношению к трем девушкам. Это полная и открытая демонстрация, кто с кем и против кого.

Нелет находилась рядом и тоже мило щебетала, ее окружали лисы и молодые рыси. Она позволяла им гораздо больше, чем старшая и более умелая подруга. Нелет давала себя обнимать и гладить обнаженные плечи, свободно прижималась то к одному, то ко второму, то к третьему оборотню. Горячие молодые самцы не сдерживали порывов.

Жар костра, вкусная еда и две веселые, доступные самки под боком — воины счастливы. Наконец расслабились и строили в голове далекоидущие планы. Мысли о смолгах отошли на задний план, и опасность уже не казалась такой осязаемой.

Из всей компании серьезными оставались только Генрис и Эрик. Первый молча всматривался в темноту леса и время от времени одергивал слишком громогласных вояк. Волк стоял неподалеку и подпирал спиной мощный ствол каштана, руки в карманах, непроницаемый взгляд устремлен в сторону Марьи.

Этот взгляд был тяжелым и страшным, в нем столько всего намешано. Там горели самые, казалось бы, несовместимые эмоции. Горели мощно, поглощая все вокруг, кроме объекта, на который направлены. Они жгли изнутри самого Эрика. Ненависть, жажда убийства и другая жажда, схожая с одержимостью. Нежность, болезненная ласка, с которой воин следил за каждым движением Марьи, за каждым поворотом головы, шевелением губ, скольжением длинных черных прядей по обнаженной коже.

Дерево, к которому прислонился воин, росло близко к фургону, прямо напротив обзорной щели. Ада видела мельчайшие детали на лице и в фигуре воина — напряженные плечи, стиснутые челюсти, трепещущие крылья носа. Эрик походил на натянутую до предела струну. Поразительно, что ему удавалось до сих пор неподвижно стоять. Такой выдержке можно позавидовать, полезное качество.