Трофеи берсерков полностью

Райнис догнал их и был готов приступить к делу. Или держать, или, что вряд ли, действовать первым. Все-таки этот давний спор касался только Матиса, да и приказ от Ханнеса получил тоже именно он. Ничего личного, если только слегка. Мелочи, всего лишь спор и приказ, месть непонятно за что. Мелочь. Однако не для Ады.

Как только до нее в полной мере дошло, что с ней собираются сделать, Ада открыла рот, собираясь кричать. Но горло перехватило, и в первые мгновения даже просто вдохнуть воздух не получалось. Из-за сумасшедшего страха потемнело в глазах. И уже не понять, где реальная ночь, а где животный ужас застилает глаза. Темень внутри и снаружи, одна чернота и жестокие, такие чертовски сильные руки на ее теле.

Абсолютная беспомощность. Ада не могла даже думать, не была готова к тому, что ее схватят и куда-то поволокут, как мешок. Несмотря ни на что, все-таки не ожидала. В голове царила только паника, инстинкты зверя тонули в ней, захлебываясь беззвучным криком.

Звук, который смогла выдавить из горла в реальности, продлился пару секунд. Та самая рука, прежде державшая с такой силой, что на коже наверняка остались синяки, теперь зажала рот девушки. Другая пара рук крепко сдавливала кисти, больно отводя ее руки за спину.

Тяжелое дыхание оборотней и еле слышный хрип Ады сливались с шелестом дождя в листве деревьев. Воины трезвы и полностью понимают, что делают. Действуют молча, слаженно и быстро. И у них было время в пути, чтобы все обдумать и как следует спланировать.

Когда Аду стали раздевать, в руку Ральфа, поспешно развязывающую шнурок на штанах, впился дротик. Очень острый, он вошел в ладонь оборотня чуть ли не целиком. Рысь отскочил, но, сжав челюсти, удержал крик боли. Воины ошеломленно замерли, оглядываясь и прислушиваясь. Не понимали, откуда исходила угроза.

Это был шанс, единственный шанс вырваться. Пульс грохотал в голове, конечности хоть и дрожали, но природная ловкость не подвела. Ада нагнулась, выкрутила собственные запястия и впилась звериными когтями в державшую ее руку. Райнис взвыл. Отвлекшийся всего лишь на секунду Матис на себе прочувствовал старый, как мир, прием обороны — коленом промежду ног. У худой Ады колени острые, а ноги длинные. Удар, хоть и без особого размаха, получился сильным.

Одновременно с ее рывком в плечо Райниса, у самой шеи, воткнулся второй дротик, брошенный меткой рукой Ханны. А затем и третий, на этот раз в шею Матиса. Ханна сидела на ветке высокого клена и, не отрывая напряженно прищуренных глаз, следила за воинами и Адой.

Девушка-рысь вырвалась из ослабшей хватки Матиса, оставив у того в сжатом кулаке большую часть своей рубашки. Не разбирая дороги, как дикое загнанное животное, ломанулась в густой подлесок. Бежала как одержимая, сама не зная куда, ведь бежать было некуда и не к кому. Разве что к смолгам в лапы, но вряд ли они бы ее спасли.

Ада задыхалась, страх гнал и гнал ее, все дальше, неважно куда. Главное, как можно дальше от Матиса и других рысей. Ей казалось, что ее вот-вот догонят, что преследователь дышит ей в затылок.

Тонкие ветки хлестали по лицу, ноги скользили по мокрой, размытой дождем земле. Девушка не обращала на это внимания, сейчас она спасала свою жизнь и никогда, ни за что бы по своей воле не остановила безумный бег. Ей в этом помогли.

Снова руки, большие и сильные, намного сильнее самой Ады. Ее схватили и прижали к твердому телу. Девушка билась, рычала и скулила, лицо и ладони почти полностью приобрели черты рыси. Когти, как кинжалы, разрывали плоть, а удлинившимися клыками она старалась укусить, дотянуться до шеи неизвестного противника. Зрелище страшное. Когда существо борется за свою жизнь, все человеческое отпадает за ненадобностью.

Тот, кто схватил перепуганную самку, в разы ее больше и мощнее. Одно его движение, даже не прилагая особого усилия, и истеричные трепыхания прекратятся навсегда. Но он только держал, без труда зажав брыкающиеся ноги между своих ног, а руками полностью обездвижив верхнюю часть тела девушки.

Ада все равно продолжала вырываться. Паника не отпускала, и взгляд ни на чем не фокусировался, живая темнота вокруг разрывалась то белым пятном луны, то зеленью листвы. Беспорядочное мельтешение образов и обрывки мыслей, команды инстинкта самосохранения: беги, спасайся. В ушах только барабанная дробь бешеного пульса.

Эта круговерть длилась, пока Ада не столкнулась взглядом с глазами напротив. Такие странные, внимательные и удивленные глаза. Один серый, другой… черный. Почему-то этот взгляд подействовал на Аду, как ведро ледяной воды. Или как ныряние с разбега в холодные глубины торфяного озера.

Застыла, постепенно начиная приходить в себя. Черты менялись на человеческие, а взгляд приобретал осмысленное выражение. Возвращались звуки, низкое рычание, выкрики, окружающий мир приходил в движение и заставлял обратить на себя внимание. Оторваться же от разноцветного взгляда, вынырнуть на поверхность невероятно сложно. Он не отпускал.

Прошли считанные мгновения, а ощущались целой вечностью. Ада глубоко вздохнула и заставила себя хотя бы моргнуть.