Окружающее безмолвие и тишина были обманчивы и зловещи, ведь здесь неподалеку, в лесах Тарии, затаились непокорные опасные северахи. За последние месяцы от оборотней-медведей уже были зачищены три центральных царства, и теперь северахи отступали вместе с детьми, женщинами и стариками. Но отступали на окраины континента с такими кровопролитными оборонительными боями, что у драконовой армии не было сомнений в том, что цетурианские мохнатые оборотни не собираются отдавать свои земли и леса просто так и явно намереваются биться до последнего медведя.
Пятьдесят драконов-офицеров, две сотни командиров-змеевичей и остальное многотысячное войско, состоявшее из мизгирей, а также бывших ратников-цетурианцев, которые приняли условия Аргона Сумрачного, теперь жгли костры, готовили вечернюю трапезу и обсуждали завтрашнее наступление на опасные леса — владения непокорных северахов.
— А че мне думать, Каро? Девку я хочу! — процедил Брион, вспылив. — Я уже второй месяц как мизгирь однояйцевый живу! Надоело!
— Воротимся в Белый Асгард, и будут тебе девки, — буркнул Карон, плюнув в костер.
Подняв голову, Яшмовый дракон заметил двух русинов, проходивших мимо и оглянувшихся на их перепалку.
— Эй, цетурианцы, пить будете? — окликнул их Брион на корявом цетурианском языке.
— На кой черт ты их зовешь? — прохрипел недовольно Карон. — Еще с этими слизняками сидеть.
Приказ императора о совместной военной кампании драконовых и цетурианцев против северахов бесил Карона, но ослушаться Аргона Сумрачного он не смел.
— А че? Хоть поболтать с кем, ты все равно молчишь как горный скрут*, — огрызнулся Брион.
Мизгирей, сидевших с ними у костра, для разговора Брион не рассматривал. Они были слишком примитивной неразвитой расой с планеты Гордезии и годились только для беспрекословного исполнения приказов и как безмозглые машины-убийцы. Не более. Уровень их развития был так низок, что в их языке насчитывалось только несколько десятков примитивных слов, и они редко разговаривали. Мизгири были чем-то средним между высокоразвитыми животными и людьми.
Ратмир бросил мрачный взор на двух братьев-драконов, Карона и Бриона, сидевших у костра, они уже были довольно пьяны.
Употребление рагрии, горячительной жидкости, которая туманила сознание, было частым и у драконов, и подчиненных им рас. Захватчики привезли тысячи бочек этой красной вязкой бодяги на Цетуриану. Она была дешева, и почти все в войске драконовых пили рагрию, даже простые солдаты.
Ратмир остановился и окинул взором всю компанию у костра. Он поморщился, думая о том, что Сумрачный в их распоряжение дал только две сотни змеевичей, считавшихся элитными, более тренированными воинами в армии драконовых. Остальное же войско состояло из самых отсталых тупых вояк-мизгирей, которые имели даже на лицах примитивное выражение. И это было на руку цетурианцам.
Пару часов назад большое войско остановилось здесь, у Тарийских лесов, простиравшихся на многие десятки верст, за которыми начинались высокие горы Тарии, величественный горный хребет, самый большой на всей Цетуриане. Именно это место выбрал для разгромного наступления Ратмир, по согласованию с императором, ведь именно здесь теперь скопилась большая часть расы отступавших северахов.
— Выпьем, — кивнул Ратмир и подошел к костру вместе со своим другом Светолегом.
Усевшись напротив Обсидианового дракона Карона, который слыл самым кровожадным и жестоким в войске Сумрачного, Ратмир взял протянутую Брионом чарку с красной отравой, дурманящей разум, и чуть-чуть глотнул из нее. Цетурианцы не употребляли будоражащих разум и дурманящих напитков. Но сейчас у Ратмира была цель. Надо было сделать так, чтобы драконы и их прихвостни-змеевичи начали играть по их правилам. Он устремил свой взор на Карона и спросил:
— Обсудим завтрашнее наступление?
— Ты хочешь это обсудить, русин? — опешил Карон, и в его черных глазах зажегся интерес.
— Да. Надо действовать слаженно, иначе опять северахи одержат верх.
Карон долго молчал и наконец выдал, ехидно оскалившись:
— Смотри-ка, а ты не такой слизняк, как я думал все эти два дня.
— Все слизняки сложили головы в Асгарде Белом еще полгода назад, — огрызнулся Светолег, думая о том, что первыми были убиты самые добрые и незлобивые ратники из их царского войска, именно про таких драконы и говорили «слизняки».
— Забудь, погорячился я, — оскалился Карон и протянул чарку и Светолегу, усевшемуся рядом с ним. Карон сделал знак рукой одному из мизгирей, чтобы прислуживал им. Тот тут же вскочил на ноги и начал наливать рагрию из небольшого кожаного мешка. Карон покосился на Светолега. — Выпей! А потом и порешаем, как эту живность лесную прикончить.
Светолег тоже пригубил чуть чарку, но глотнул чуть-чуть только для вида.
