— Кончай миловаться! — крикнул мне противник. — Или дерись — или признай себя подзаборным псом!
— Габриэль, позаботьтесь о Леу, — сказал я, выгружая ящерку из капюшона.
— Нет, я с тобой! — она юркнула мне на плечо.
— Кошечка-дракошечка, — шепнул я, — со мной все будет хорошо! Давай сделаем так, чтобы я не волновался за тебя во время боя?
После этих слов Леу все-таки неохотно пошла к Габриэлю.
А я, держа в руках слишком тяжелый и неудобный меч, вышел против этого чудака с неправильной буквы.
Сколько я сопливым мальчишкой в свое время прочитал описаний боев на мечах — словами не передать! И почти везде тиражировалось расхожее: ударил первым — проиграл. Мол, не выдержал, показал себя противнику, или был слишком самоуверен, или… Честно говоря, я даже не помню, кто из нас нанес этот пресловутый первый удар — все происходило слишком быстро! Главное, что от удара моего врага, первым он был или вторым, я сумел увернуться, потом вовремя ушел в сторону, сам вовремя ударил — но он успел парировать. Попытался ударить меня по ногам, я подпрыгнул… Солнце, как назло, вышло из-за туч, вспыхнуло на золотом шитье его дублета… Или это бригант, так вроде называется жилет с подшитыми металлическими пластинами?
И тут у меня в голове «голосом» Ханны пронеслось: «Ты что, не видишь, он раскрылся⁈ Обходи слева и бей, обеими руками снизу вверх, под мышку!»
Я и правда до этого момента не видел — но тут увидел так ясно, как будто мне нарисовали схему на компьютере!
И ударил!
Меч вошел в мягкое как-то неожиданно глубоко, на тренировках, когда я отрабатывал удар на набитой конским волосом кожаной «груше», такого эффекта не было. Кровь, горячая, липкая, с ее металлическим запахом, хлынула мне на руки. Барон Клеан рухнул, как-то очень медленно, я даже успел выдернуть меч.
А я стоял над ним, чувствуя блаженную радость от того, что все закончилось, а я жив. И еще — как же хорошо сейчас будет отдать Габриэлю его меч, потому что руки после него ноют немилосердно! Казалось бы, граммов двести всего разница, а какой эффект!
— Ну что, — сказал я, подняв глаза на герцога Фойта. — Теперь у вас появилось время обсудить со мной строительство шлюзов по Иле?
Как ни странно, разговор с герцогом и баронами получился вполне предметный! Хотя мне все-таки пришлось для этого задержаться на ночь и беседовать с герцогом на следующее утро, со свежей головой.
Откуда взялась несвежая? Для начала мы с баронами сообща отнесли тело барона Клеана в ближайший храм — прямо на территории замка — и все в один голос сообщили жрецу, что усопший пал в тренировочном поединке, нечаянно упав на собственный меч.
Корпоративная солидарность владетельных баронов в действии!
Зачем это понадобилось, ведь поединки же в королевстве не запрещены? Так, да не так. Не запрещены судебные поединки, под наблюдением представителя Храма Света, Храма Раздора или королевского судьи! Поединки чести между аристократами также разрешались, но обкладывались целой кучей формальностей, о которых нужно было сообщать королю и храму заранее (и под храмом опять-таки имелся в виду либо Храм Света, либо Храм Раздора, либо — в некоторых редких случаях — храм Любви; остальные боги и их жрецы себя попусту человеческими спорами не утруждали).
Вот и понадобилось слегка замаскировать ситуацию, чтобы у меня не было неприятностей. Причем бароны, которые недавно с такой готовностью меня топили, теперь с той же готовностью прикрыли — Клеан сам нарвался, святое дело!
После этого герцог Фойт, которого я чем дальше, тем больше начинал считать неплохим менеджером, выкатил своим гостям бочку пива, бочку эля и даже выставил несколько бутылок вина из герцогства Прен — мол, помянем безвременно погибшего Клеана! И заодно объявил сбор для помощи в похоронах покойного и на подарок его семье. Все бароны положили в кубок всего по золотому, я же, под внимательным взглядом герцога, положил десять. Эх! Ну да что поделать, ноблесс оближ.
С пьянкой — это он вообще отлично придумал! Пить я не люблю, но умею… умел в прошлом мире. В этом омоложенное и нетренированное тело должно было бы являть меньшую стойкость, однако быстро оказалось, что ничуть не бывало — я спокойно заливал в себя почти любые количества спиртного, чувствуя только легкий шум в голове. Правда, бегать отливать часто приходилось. Однако я исправно демонстрировал заплетающийся язык, неходящие ноги и все, что полагается. В результате наслушался пьяных откровений от остальных баронов, с формулировками:
«Дуб… то есть Вяз… то есть Рей… ты пойми, я ж не со зла! Ну, вот у меня отец жены должен этим купчишкам, которые с Заливом торгуют… Да и мне он из этих денег башню тогда починить помог… Они ж ничего такого не просили! Говорят — выскочка воду мутит, хочет вековой порядок торговли порушить…»
