Моя эльфийка готовила для Габриэля какие-то отвары — и каждый раз очаровательно извинялась, какие они получаются горькие, «сахар перебьет весь эффект, а плодов, которые могли бы сделать вкуснее, но не добавить сахар, здесь не растет». Габриэль, впрочем, изысканно благодарил и пил, не морщась. Хотя я попробовал как-то раз: действительно, ужасная гадость!
Еще она заставляла его ходить босиком по траве, медитировать на деревья, как-то «особенно дышать» и делать упражнения, больше всего напоминающие ЛФК из моего родного мира. Сильного эффекта заметно не было, но от всей этой физкультуры и здорового питания — а также усилий Рагны — старый рыцарь вроде бы пободрел, сделался как-то разговорчивее и вновь начал участвовать в наших с Ханной тренировках.
Мне тоже было интересно, поэтому я расспрашивал у Мириэль про этот канал, однако она действительно почти не знала «теорию».
— Меня учили, что мы, эльфы, дети Леса, и где мы, там Лес, — сказала она. — Если я проживу здесь достаточно долго — скажем, лет пятьсот, — Лес должен начать понемногу прорастать и здесь.
— О! — сказал я. — Любопытно тогда посмотреть на поместье деда Габриэля…
— Да, я думаю, там растет хотя бы несколько саженцев Великих деревьев, — кивнула Мириэль. — Без этого мой канал в этом мире не работал бы так хорошо, и Габриэля мне бы не получалось сейчас омолаживать!
— А ты его омолаживаешь? — удивился я.
— Подожди — и увидишь, — загадочно улыбнулась Мириэль.
— Так что за Великие деревья?
— Любое дерево может стать Великим, если ответит на зов нашего Леса, — туманно объяснила Мириэль. — Точнее не знаю, не спрашивай. Но чтобы стать действительно Великим Древом, дающим силу, а не саженцем, дерево должно прожить три тысячи лет! Дед Габриэля не досидел, снялся с места, когда и тысячи не прошло, так что не знаю, что теперь случится с той порослью…
— Ну, можно попробовать найти и выкупить то поместье, когда у нас будет больше денег, — задумчиво сказал я. — Если, конечно, ты захочешь задержаться в этом мире еще на две тысячи лет!
— Я буду там, где ты, — просто сказала Мира.
— А вот этого не надо, — строго сказал я. Эта часть истории Арвен и Арагорна всегда нравилась мне меньше всего! — Я-то не потомок эльфов, тысячу лет не проживу, даже с помощью Рагны и Леу. У меня и Ядра-то нет. Когда я пойду на перерождение или на Страшный суд, уж не знаю, куда мне теперь положено, ты должна дальше жить счастливо. Поняла? Считай это приказом.
Мириэль очаровательно улыбнулась мне, показав ямочки на щеках.
— Поглядим, — сказала она почти с угрозой. — Ты думаешь, я тебя теперь так просто отпущу на какое-то там перерождение?
…С Габриэлем летом оказалась связана еще одна история — любовного характера. Вот уж чего не ожидал!
В тот день у меня выдалась редкая передышка. Утром я вместе с Ханной, которая тоже захотела покататься, выгуливал Ночку по окрестностям. Потом мы завели нашу первую жену в ее вольер, оставили дверь открытой и вышли.
— Эх, — сказал я. — Смотри, какой день хороший! Так и хочется поваляться на травке, глядя на облака! Но мне сейчас нужно…
— Поваляться на травке, глядя на облака! — веско сказала Ханна. — Давай! Ты себя загонишь. Честное слово, ты даже ночью… скажем так, меньше энтузиазма проявлял, чем обычно! Совсем упахался.
— Что, серьезно? — удивился я. — Извини…
— Это ты меня извини! — воскликнула Ханна. — Совсем тебя не берегу. Мы с Мириэль решили, что сегодня соблазнять тебя не будем. Выспись как следует. Тем более, Рагна говорит, что у тебя уже божественной энергии много накопилось, на днях она может опять устроить вам совместный сон.
— Ну… ла-адно, — протянул я. — Хотя
— Ты на грани, — упрямо повторила Ханна. — Давай, отдохни сейчас.
И добавила лукаво:
— Ты должен быть в хорошей форме, чтобы порадовать мою сестренку через пару дней!
Я засмеялся.
— Неотразимый аргумент! Ладно.
Я в самом деле растянулся на лужайке недалеко от вольера. Погода была изумительная: один из тех великолепных августовских дней, когда небо уже почти по-осеннему глубокое, но облака еще белые и многоярусные, как летом, а земля и воздух еще радуют приятным теплом.
Так я лежал довольно долго, как вдруг услышал шаги. «Не Рагна, не Мириэль — они ходят по-другому, — лениво подумал я. — У Миры шаги очень легкие, хотя сейчас слегка потяжелели… У Рагны плавные, неторопливые, но при этом быстрые, не знаю, как ей это удается. А тут прямо шаг печатает… Но женщина… Лиихна? Или кто-то из слуг?»
Но мимо меня прошла именно Лиихна: я узнал ее со спины, когда она немного отдалилась. А вот она меня явно даже не увидела в высокой траве, потому что не поздоровалась — а «правильно воспитанная» дочка папеньки Иркана всегда соблюдала этикет!
Я отметил, что орчанка была одета как-то по-особенному: не в штаны и рубаху с дублетом, как обычно, а в длинную клетчатую домотканую юбку и очень густо вышитую рубаху. А на голове у нее снова была вышитая повязка с височными кольцами — украшение, которое я видел на ней только в первый день нашего знакомства.
