Но вдруг, будто из далекого сна, я заметил тонкую нитку света сквозь ресницы. Я не мог открыть глаза полностью. Передо мной возникла фигура — легкая, словно призрак, с золотыми волосами, которые сверкают, будто сплетены из солнечных лучей. Она сидела рядом, и казалось, что сама природа остановилась, чтобы наблюдать за ней.
Я видел, как незнакомка осторожно, бережно, словно боясь разбудить спящего, берет в руки тряпку. Тёплую, мягкую, мокрую, и стирает с меня грязь и кровь. Её пальцы — тонкие, деликатные — мягко касаются моих ран, и я чувствую, как тепло её прикосновений противостоит холоду боли. Каждое движение причиняет мне мучение, словно ножи вонзаются чуть глубже, и я невольно сжимаюсь от этого острого, невыносимого ощущения, стараясь не шевелиться.
В горле пересохло, а я мечтаю о глотке воды. Но у меня нет сил разлепить губы и попросить воды.
Незнакомца не останавливается, будто знает, что только так можно спасти меня. В её взгляде — сосредоточенность, нежность и какая-то тихая решимость. Иногда она хмурит брови, иногда вздыхает, а я боюсь, что это - просто видение.
Может, именно так выглядит моя смерть - золотоволосой девушкой со странной прической.
Она аккуратно, бережно, словно сама боится причинить мне боль, протирает мои раны, и я ловлю каждое её движение, как каплю спасения в море страдания.
Я вижу её лицо — половину, скрытую за зачесанными назад золотыми волосами, и в этом полутени угадываю изящество и красоту, которые бывают только в сказках. Только одна её половина — ясное, спокойное лицо, сосредоточенное на работе, словно она что-то неземное.
И в этом лице, а точнее половинке — непередаваемая прелесть, что словно сияет в мраке моего сознания, как редкий драгоценный камень.
Я не могу пошевелиться, не могу говорить, но всё равно чувствую её тепло, её заботу и ту магию, что исходит из её прикосновений. Внутри меня — и боль, и благодарность. Каждое её движение будто говорит мне: «Я рядом, я помогу. Я не брошу. Я не из тех, кто бросает…». И даже в этом страшном, мучительном состоянии я ощущаю, что где-то в глубине души загорается маленький огонек надежды и огромная благодарность.
Благодарность за то, что лежу на чем-то мягком, за мягкое прикосновение рук и осторожную нежность.
Может, она — лишь иллюзия, призрак, созданный моим больным разумом?
Я снова погрузился во тьму, которая окутывала меня, спасая от мучительной боли.
Казалось, на этот раз тьма не отпустит. Она, словно море, а я ней медленно тону.
Как вдруг я подумал об этом образе.
Неужели так выглядит моя смерть?
И тут я почувствовал боль. Легкое прикосновение заставило тысячи иголок пронзить меня болью.
Нет, это - не смерть. Это что-то другое…
Мне было страшно, что если он откроет глаза и увидит меня, он может отреагировать самым ужасным образом.
Но я знала, что сейчас важнее всего — помочь ему, даже если я рискну своей жизнью!
Я снова взяла тряпку и аккуратно промыла его лицо, стараясь не причинить боли.
В голове постоянно стучала настойчивая мысль: «Что, если он проснется и убьет меня? Что, если он — враг, и я делаю всё напрасно?».
Но сердце подсказывало мне: «Помоги. Он нуждается в помощи».
И я продолжала, медленно, осторожно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие между жизнью и смертью.
Пока я работала, в памяти всплыли образы из старых книг, о травах и зельях, которые могли бы помочь. В последнее время я много читала, благо, библиотека поместья могла позволить себе удовлетворить любой взыскательный вкус. Древние книги о магии, к которым иногда и прикасаться страшно, раскрывали свои тайны посвященным. Мне же они чуть-чуть приоткрывали завесу, в которую я могла заглянуть, словно в щелочку и что-то подсмотреть.
Оставив беднягу с перевязанными ранами, я взяла со стола ключ и поднялась в библиотеку, предварительно закрыв его в комнате. Не хватало обернуться и увидеть его с ножом в руках: “Проклятая исмерийка!”.
Я знала, что если я успею найти что-то подходящее — хоть что-то, что снимет воспаление, — у меня появится шанс спасти его.
Услужливые книги подбрасывали мне кучу всяких советов, предлагали воспользоваться тем, чего у меня не было под рукой.
Это напоминало что-то вроде: “Перед тем, как заварить лапшу быстрого приготовления, достаньте золотую тарелку из запасников Эрмитажа”.
- Ромашка! - вцепилась я в абзац, слыша, как гора пересмотренных книг с шелестом сползают по столу.
Ромашка у меня была! Росла в саду неподалеку от крыльца. Я бросилась в сад, срывая ромашку и неся ее в дом. Чайник согрелся довольно быстро, а я промыла цветы от пыли и положила на дно кастрюли.
Кипяток ошпарил цветы, а я листала книгу в поисках еще советов.
Дождавшись, когда вода потемнеет, я посмотрела на часы. Прошло двадцать минут, но настойка была еще горячей. Я попробовала ее локтем, как пробовали мамы температуру ванной для ребенка.
Наконец-то настойка остыла, и я стала промывать раны. Потом я решила сделать компрессы, пропитав ромашкой салфетки.
