Троя полностью

— Навряд ли. Скалы здесь, я видел, огромные и крутые, у подножия торчат гигантские острые камни, а волны сейчас, полагаю, метров под сто.

— Впечатляющая картинка. И что же, МЗЧ точно не доберутся до суши?

Европеец огляделся в полумраке трюма. Все до единого матросы забились в ниши, привязавшись ремнями для безопасности. Зелёные ручки и ножки этих безжизненных хлорофилловых кукол трепыхались при каждом сильном толчке и крене судна.

— Трудно сказать, — как можно бодрее откликнулся любитель Шекспира.

— Значит, дружище, придётся тебе спасать наши шкуры, — подытожил иониец.

И Манмут постарался. Проклятие, да он просто лез вон из искусственной кожи.

Настал пятый день бури. Небеса по-прежнему застила кровавая тьма, и ветер завывал в потрёпанных снастях. Неразговорчивые матросы валялись внизу бесполезным штабелем дров. Намертво заклинив корабельный руль, маленький европеец достал огромные иглы и бечёвку: пора штопать жалкие остатки драных парусов. Точно так же, как это делали зелёные человечки. Только на сей раз фелюгу швыряло из стороны в сторону, разворачивало и подбрасывало метров на пятнадцать ввысь, и бурные солёные валы с шумом окатывали палубу.

Бывший капитан «Смуглой леди» принялся латать первую дыру, и тут на корабле полопались рулевые канаты. Судёнышко содрогнулось, несколько раз взлетело навстречу тучам, а затем опасно развернулось по ветру — носом к берегу, к его невидимым, но вездесущим рифам. Когда фелюга оседлала очередную алую волну и в багровом небе на миг появился просвет, Манмут успел разглядеть сквозь кипящую пену и полумрак высокие утёсы северного побережья. Путешественники мчались прямо на них. Если не починить управление, через час все будет кончено.

Моравек бросился на корму — убедиться, что хотя бы руль закреплён. Его и вправду не оторвало. Однако массивное колесо штурвала со скрипом крутилось туда-сюда, утратив силу. Маленький европеец скользнул по лестнице во тьму третьей палубы, сменил манипуляторы на режущие лезвия и, освещая путь нагрудными лампами, стал пробиваться туда, где, по его мнению, лопнули толстые пеньковые канаты. К счастью, Манмут провёл достаточно времени, изучая системы управления и навигации судна. Он бы непременно срастил концы разорванного рулевого троса или обоих. Лишь бы только добраться до них! Может статься, авария произошла в недоступном месте — тогда дела и впрямь плохи. Покинет ли Манмут тонущий корабль, проплывёт сквозь грохочущий прибой, отыщет для себя тихую гавань? Заманчиво, но как же Орфу? Его с собой не возьмёшь. Моравек наконец-то прорубил путь в шахту, по которой проходили рулевые верёвки, зажёг свои лампы на полную мощность и огляделся. Канатов нигде не было видно.

— Как там, всё нормально? — проскрежетало радио в ушах.

Любитель сонетов подпрыгнул при звуках знакомого голоса.

— Да, конечно. Надо кое-что починить.

Вот они, голубчики!

Всё-таки не выдержали оба троса. Кормовые сегменты торчали в шести метрах от Манмута из узкого жёлоба, носовые унесло аж на десять метров вперёд. Моравек забегал между ними, проламывая твёрдую обшивку, вытягивая канаты часть за частью и неимоверными усилиями пытаясь воссоединить обрывки.

— Ты уверен, что всё в порядке? — уточнил Орфу.

Европеец убрал отточенные лезвия, выпустил манипуляторы и переключился на сверхъювелирную моторику. После этого он принялся сращивать толстые нити пеньки с такой скоростью, что быстро мелькающие пальцы утратили ясные очертания в галогеновых лучах, прорезавших густую темноту.

Фелюга то возносилась на безумную высоту, то головокружительно скатывалась по водному хребту — и всякий раз внутренности Манмута сжимались в ожидании следующего вала, ибо громкие удары сотрясали судёнышко подобно пушечным выстрелам. И каждая волна, как известно, приближала гибельные скалы.

— В полном порядке, — подтвердил моравек, в то время как пальцы его танцевали, свивая лопнувшие нити, а низковаттный напульсный лазер аккуратно сваривал стальные волокна, вплетённые в пеньку. — Прости, я тут немного занят.

— Тогда я подключусь чуть позже, — предложил краб.

— Ага. — «Если не устранить поломку, мы налетим на скалы через полчаса. Скажу ему минут за пятнадцать». — Подключайся позже. Буду ждать.