Троя полностью

К полудню восьмого дня всё закончилось. Только что сердитые тучи сбивались в стада, нависая над самой водой, ураган исступлённо бушевал и великое море ущелья Кандор бурлило седой пеной — и вдруг, не прошло и часа после кровавого ливня, небеса прояснились и поголубели, а волны утихомирились, точно по волшебству. Маленькие зелёные человечки заворочались в нишах и начали выбираться наружу, напоминая заспавшихся ребятишек.

Моравек чувствовал себя выжатым как лимон — в органическом, ментальном, кибернетическом и эмоциональном смыслах, — поэтому немедля подключился к портативным солнечным батарейкам.

Между тем МЗЧ, казалось, с удивлением осматривали пострадавшее судно: сплошные заплаты на мачтах, сращённые канаты, прочие следы титанических трудов пришельца, совершённых за последние три дня. Затем человечки дружно взялись приводить фелюгу в порядок: драить покрасневшие палубы, откачивать воду из трюмов, набело починять паруса, смолить и конопатить подмокшую обшивку, скреплять поломанные реи, распутывать снасти… В общем, готовить корабль к дальнейшему путешествию.

Манмут распорядился жестами, чтобы команда извлекла Орфу из отсыревшего укрытия, помог устроить друга на палубе и сам расположился на отдых. Моравек отыскал тёплое, солнечное местечко в стороне от суеты, прилёг и разложил вокруг себя толстый моток шпагата, чтобы немного смягчить приступ агорафобии. После чего позволил себе расслабиться и погрузиться в полудрёму. Стоило ему заснуть по-настоящему, как перед глазами заплясали гигантские волны, палуба заходила ходуном, и в ушах люто завыл ураган.

Европеец приоткрыл глаза и увидел ясное небо. Вокруг расстилалось безмятежное море. Ласковый юго-восточный бриз подгонял фелюгу обратно к той расщелине в скалах, где ущелье Кандор соединялось с Долиной Маринера. Любитель сонетов успокоенно выключил зрение и снова забылся.

Что-то задело его плечо. Манмут быстро вскочил на ноги. Сорок зелёных матросов выстроились в шеренгу и передвигались мимо него по одному, поочерёдно прикасаясь к плечу пришельца.

Используя личный луч, маленький европеец поделился наблюдениями с товарищем.

— Наверное, благодарят своего избавителя, — усмехнулся Орфу. — Оно и понятно: останься у меня рука или нога, я бы тоже тебя похлопал.

Моравек ничего не ответил, однако ему с трудом верилось, будто бы ради подобной мелочи существа пойдут на контакт. Если они так равнодушны к смерти, то и спасения не оценят. Хотя, разумеется, настоящий морской волк с первого взгляда поймёт: не вмешайся бывший капитан вовремя, гнить бы фелюге на тёмном дне.

— А вдруг тебя приняли за счастливый талисман и хотят поднабраться положительной ауры? — прибавил краб.

Прежде чем Манмут нашёл достойный ответ, последний из МЗЧ преклонил колени, взял руку чужака и положил себе на грудь.

— О нет, — простонал хозяин погибшей «Смуглой леди», обращаясь к ионийцу. — Они снова надумали… общаться.

— Вот и отлично, — отозвался тот. — У нас навалом вопросов.

— Да, только ответы не стоят чьей-то оборванной жизни, — возразил моравек, силясь вырвать ладонь из цепких ручек черноглазого существа.

— А может, ещё как стоят. Даже если наши немые друзья имеют хотя бы отдалённое понятие о смерти, в чём я лично сомневаюсь. И потом, он же сам первый предложил. Уважь просьбу.

Европеец прекратил сопротивление и безвольно проник пальцами в полупрозрачную грудь. Скользкая плоть, как всегда, с неприятным хлюпаньем подалась, рука окунулась в тепловатый густой раствор и вскоре нащупала дрожащий орган величиной с человеческое сердце.

— На этот раз держи чуть покрепче, — посоветовал краб. — Если моя теория верна, то чем плотнее физический контакт, тем больше нанопакетиков информации попадёт в твою кровь.

Манмут кивнул, вспомнил, что друг не может его видеть, но решил не отвлекаться и сосредоточился на диковинных вибрациях, которые побежали вверх по руке, направляясь к мозгу. Существо заговорило.

— Всегда пожалуйста, — промолвил поклонник Шекспира, одновременно передавая разговор ионийцу. — Кто вы такие? Как себя называете?

Странное слово. «Орган речи» часто-часто пульсировал в ладони. Моравека так и подмывало отдёрнуть руку, хотя теперь от этого никому не полегчало бы.

— Знаешь такое выражение: «зеки»? — обратился он к товарищу.