Троя полностью

— Не хочу смотреть на войну, — заявила хозяйка Ардис-холла. — И биться не хочу.

— Ты совершенно права, — отозвался Одиссей.

Девушка склонила голову, борясь с подступившими слезами. Даэман коснулся хрупкой ладони, а потом вложил в руку Ады подаренную незабудку. И тут же забылся сном.

Пробудился мужчина уже в темноте. На кровати сидела облитая лунным сиянием фигура. Калибан! Даэман порывисто вскинул правый кулак. От боли перед глазами заплясали искры.

— Тише, — проговорил Харман, бережно укладывая перевязанную руку на место. — Успокойся, дружище.

Молодой мужчина отчаянно хватал ртом воздух, пытаясь удержать в желудке остатки еды:

— Я думал, это…

— Знаю, — промолвил ночной гость.

Даэман сел на постели:

— Как полагаешь, он умер?

Тень покачала головой:

— Кто скажет наверняка? Я тут тоже… размышлял обо всём. О них обоих.

— В смысле? Это ты про Сейви? Она…

— Нет. То есть я часто её вспоминаю, но… Речь о Просперо. Помнишь, да? Голограмма, «перезапись эха» и всё в этом роде?

— Ну?

— Думаю, он был настоящим, — еле слышно шепнул Харман и склонился ближе. — Сдаётся мне, город на астероиде (Просперо звал его «мой остров») на самом деле являлся тюрьмой мага. Туда же заточили и Калибана.

— Кто заточил? — выдохнул собеседник.

Девяностодевятилетний выпрямился и смущённо потёр лоб:

— Не знаю. Ни хрена я не знаю.

Даэман кивнул:

— Как и любой из нас. Долго же мы не понимали этой простой истины. Верно, дружище?

Гость рассмеялся. Но когда он заговорил, веселья в голосе не осталось и в помине:

— Боюсь, мы выпустили их на волю.

— Их? — прошептал молодой мужчина. В миг прозрения его словно бы окатило ледяным душем. — Калибана и Просперо.

— Да.

— Или всё-таки прикончили, — процедил Даэман.

— Да. — Харман встал и похлопал товарища по плечу. — Пойду я, отдыхай. Спасибо, дружище.

— За что?

— Спасибо.

И гость покинул комнату.

Больной измождённо откинулся на подушки, но сон оставил его. За треснутым окном стрекотали сверчки, кричали птицы, названий которых мужчина никогда не знал, в маленьком пруду за домом квакали лягушки, вечерний бриз шелестел в кронах деревьев. И вдруг Даэман понял, что улыбается от уха до уха.

«М-да. Если Калибан жив, это, конечно, позор и ужас. Но ведь и я ещё не умер!»

Подумав так, он забылся чистым сном без видений до самого утра, пока Ада не принесла завтрак — первый настоящий завтрак за долгих пять недель.

Четыре дня спустя Даэман одиноко гулял по саду в чудесной прохладе вечера, когда Харман, Ада, Ханна, Одиссей, Петир и Пеаэн спустились по склону, чтобы присоединиться к мужчине.

— Соньер готов, — сообщил сын Лаэрта. — Подняться по крайней мере сможет. Хочешь посмотреть на пробный полёт?

Собиратель бабочек пожал плечами:

— Вообще-то не очень. Меня интересует другое: зачем вам потребовался диск?

Грек переглянулся с друзьями:

— Для начала надо разведать, сильно ли метеоритные дожди повредили окрестностям. И просто хочу проверить: донесёт ли меня эта штука до побережья и назад?

— А если нет? — поинтересовался Харман.

Герой из драмы беспечно хмыкнул:

— Отправлюсь домой пешком.

— Где же он, твой дом? — спросил Даэман. — И когда ты туда попадёшь?

Одиссей улыбнулся, хотя глаза его наполнила бесконечная грусть.

— Если б вы только знали, — тихо промолвил он. — Если б вы только знали.

Варвар повернулся и пошагал к особняку в компании Ханны и пары молодых учеников.

Харман и Ада остались, чтобы прогуляться с другом.

— Что он задумал? — осведомился Даэман. — Только честно.

— Решил поискать войниксов, — ответил девяностодевятилетний.

— А потом?

— Трудно сказать.

Прогулочная трость, без которой Харман уже вполне мог обходиться, настолько приглянулась ему, что мужчина по-прежнему расхаживал с нею повсюду. Сейчас он сбивал концом трости верхушки сорняков, что пробились на цветочных клумбах.

— Никак руки не дойдут до прополки, — посетовала хозяйка Ардис-холла. — Раньше всё делали сервиторы, а теперь на мне стирка, готовка и ещё много всякого.

— Да, трудно нынче сыскать хорошего помощника, — почему-то рассмеялся девяностодевятилетний и обнял Аду за талию.

Девушка одарила его многозначительным, ясным только для этих двоих взглядом.

— Солгал я, — сознался вдруг Харман. — Одиссей вознамерился найти логово войниксов и напасть, пока твари не наделали бед.

— Так я и думал, — откликнулся Даэман.

— Да только эта война, по его словам, лишь разминка перед другой, большой, — продолжал собеседник, посматривая в сторону белого особняка на холме.

— И когда же наступит та, другая?

— Говорит: мы сами поймём. Откроются, мол, круглые дыры в небесах и принесут нам иные миры или нас — к ним. Спятил.

— Вовсе нет, — возразил обитатель Парижского Кратера.

— И ты пойдёшь на битву? — произнёс девяностодевятилетний устало, словно уже не раз задавался тем же вопросом.

— Только когда иначе будет нельзя. Пока что у меня дела поважнее.

— Конечно, — закивал товарищ, — конечно.

Тут он чмокнул Аду в щёку, сказал, что подождёт её дома, и, слегка прихрамывая, побрёл вверх по склону.