Троичность вокруг нас полностью

Что значит возлюбить Бога (и подобно тому ближнего) «всей крепостью своей» или «всеми силами своими»? Это – любовь к Богу и ближнему на проявленном плане, на уровне поступка. Явить эту любовь означает приложить все силы (крепость свою) к удержанию себя от позывов нижнего животного плана; к недопущению деяний, мерзких Богу и человеку, табуированных, в частности, Моисеевым законом. Какими усилиями это может быть достигнуто – следует из Нагорной проповеди: «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя… И если правая рука твоя соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя; ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну» (Мф. 5, 29–30). И в то же время максимально полно, всеми силами и возможностями вершить добрые дела: «Дети мои! Станем любить друг друга не словом или языком, но делом и истиной», – призывает апостол Иоанн (1 Ин. 3, 18).

На уровне «всеми силами» любовь к Богу проявляется через любовь к ближнему: «Возлюбленные! Будем любить друг друга… Кто не любит, тот не познал Бога» (1 Ин. 4, 7–8). В свою очередь любовь к ближнему есть совершенный путь познания Бога, что и следует из фрагмента: «Возлюби Господа Бога всем разумением твоим». Что это значит?

Это любовь к Богу на духовно-интеллектуальном плане, выражающаяся в стремлении осмыслить Бога, воспринять и познать Его человеческим разумом («разумением твоим»). Но поскольку «Бога никто никогда не видел» (1 Ин. 4, 12), то познать Творца разумом в какой-то степени возможно только через Его творения, высшим и совершенным из которых является человек. «Познай себя – и ты познаешь Богов и Вселенную», – таков девиз древних гностиков. Следовательно, любовь к Богу «всем разумением» проявляется в подобной любви к Его творениям; в частности – в любви к ближнему. И эта любовь на духовном плане в свою очередь трансформируется в творческий, познавательный процесс, где предметом исследования становится микрокосм, т.е. человек – образ и подобие Бога.

Но прежде, чем возлюбить Бога всеми силами и разумением, необходимо возлюбить Его «всем сердцем твоим, всею душой твоею». Вот почему первая из заповедей начинается именно с этих слов. В основе же любви к Богу на уровне души и сердца лежит вера. Иначе как же можно вообще любить, не веря в предмет своей любви, не воспринимая его существования? Как можно исполнять заповеди Того, Кто для тебя просто не существует и тем более – познавать Его разумением своим?

И как невозможна любовь к Богу без глубинной веры в Бога, так же невозможна любовь к ближнему, если не понять и не почувствовать, что именно этот человек и есть твой ближний. Иными словами, невозможна любовь к ближнему без веры в ближнего.

Возлюбить Бога всем сердцем и душою означает проникнуться к нему всей глубиной душевного плана и благодарить Его за безграничную любовь к творению своему – человеку. Готовность самопожертвования во имя Господне – вот цена человеческой любви к Богу: «И кто не берет креста своего и следует за мною, тот не достоин меня. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее…» (Мф. 10, 38; 16, 25).

Подобно этому, любовь к ближнему есть воздаяние ему сердцем и душой не только и не столько за благородный поступок, но более – за человеческую любовь, явленную в этом поступке, за душевный импульс и намерение, предшествующие доброму деянию. Воздаянием ближнему может быть и сама человеческая жизнь, ибо: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13).

Итак, Любовь к ближнему ограничена пределом «как самого себя». Следовательно, уровень любви к себе и является мерилом любви к ближнему.

***

Что же следует понимать под любовью к себе? Конечно, речь идёт не о физиологической любви, порождённой инстинктом самосохранения. Подобная любовь к себе естественна и свойственна любому живому существу, в том числе и человеку, «ибо никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее…» (Еф. 5, 29). Но чем сильнее любовь человека к своей плоти и тому, что «питает и греет ее» (бытовому комфорту), тем слабее в нём желание делиться своим достоянием с другим. Закоренелый эгоист вряд ли способен жертвовать даже незначительной частью своих благ во имя ближнего, о чём уже говорилось в предыдущей главе. Вряд ли любовь к себе на физиологическом уровне способна быть мерилом любви к ближнему и поощряться Богом и Сыном Божьим. А ведь любовь и к Богу, и человеку (ближнему, брату твоему, сыну народа твоего и т.д.) никогда не остаётся незамеченной и невознаграждённой Богом. Подтверждений тому и в Ветхом, и в Новом Завете – более чем достаточно. Так, мудрый Соломон весьма образно и доходчиво утверждает: «Благотворящий бедному дает взаймы Господу; и Он воздаст ему за благодеяние его» (Притч. 19, 17).