Троичность вокруг нас полностью

В общем случае, ответы на вопросы: «Кто мне ближний?» и «кому Я ближний?», вместе взятые, не подразумевают одно и то же лицо. Иными словами, становясь кому-то ближним, я, в принципе, ещё не обретаю в этом человеке ближнего для себя. Чтобы этот круг замкнулся нравственно и энергетически (а в этом, видимо, и заключается глубинная суть любви), необходимо, как минимум, выполнение следующего условия: человек, для которого волею судеб и в силу нравственных устоев я стал ближним, должен прочувствовать это и признать меня таковым. И тогда в соответствии с буквой и духом заповеди он должен полюбить меня, признанного ближнего, как самого себя.

Заключающие притчу вопрос Христа и ответ на него еврейского законника (ответ, одобренный Учителем) являются своего рода рецептом того, как стать ближним (но не обрести ближнего!). Для этого надо просто совершить во имя другого человека благородное действо: оказать посильную помощь, простить неблаговидный поступок, пожертвовать частью своих благ без красивого прилюдного жеста, конечно, и т.д. Иными словами, оказать милость. «Ибо суд без милости не оказавшему милости; милость превозносится над судом» (Иак. 2, 13).

Итак, из заключительной части притчи следует, что ближний – это не любой и каждый вообще, а оказавший мне милость, т.е. обративший ко мне своё сердце. Надо только суметь услышать этот сердечный голос, оценить не столько само благодеяние, сколько намерение и желание его совершить. И тогда мир получит ещё одну пару ближних, взаимно любящих людей.

***

Казалось бы, притча Христа даёт ясный и вполне однозначный ответ на вопрос: кто есть ближний? И тем не менее «Иллюстрированная полная популярная библейская энциклопедия» разъясняет: «Ближними нашими должно почитать всех, потому что, все – созданья единого Бога и произошли от одного человека. Но те, которые одной веры с нами, должны быть особенно близкими нам, как дети одного отца небесного по вере Иисуса Христа» [7], с. 441.

Что ж, в общем случае любое мнение по интересующему вопросу требует уважения и внимательного отношения к себе, тем более оно не может быть отвергнуто «с порога», когда исходит из авторитетного источника. Поэтому следует со всей серьёзностью отнестись к выводам архимандрита Никифора (автора энциклопедического труда), духовного писателя второй половины девятнадцатого века, настоятеля Высокопетровского монастыря в Москве. В силу того, что выводы эти приведены в издании, разрешённом Духовно-цензурным комитетом, следует считать, что автор заявляет не столько от собственного имени, сколько от имени конфессии, которую он представляет.

Обращает на себя внимание тот факт, что доводы относительно понятия «ближний», православный автор не подкрепляет главным аргументом – евангельской притчей о милосердном самарянине. Более того, он даже не упоминает о ней в своих рассуждениях. Впрочем, это не вызывает удивления, поскольку выводы архимандрита находятся, мягко говоря, не в полном соответствии с сюжетом и центральной мыслью притчи.

Да, действительно, все люди являются созданиями единого Бога и произошли от общих прародителей – Адама и Евы. Но, несмотря на это, мы видим, что не только в глобальной общечеловеческой семье, а даже в семье обычной человеческой отношения между её членами подчас трудно назвать родственными. Более того они подчас откровенно враждебны. В такой обстановке ближний родиться не может, т.к. милостью здесь, образно говоря, и не пахнет. Наверное, каждый или почти каждый может привести примеры подобных отношений из жизненной практики – собственной или своих друзей и знакомых. Кстати, можно вспомнить и библейские примеры «взаимной любви» родных братьев: Каина и Авеля, Соломона и Адонии и т.д. А уж исторических примеров и не счесть. Нет, наличие общих родителей, прародителей и единого Творца не есть аргумент в пользу того, чтобы «ближними нашими должно почитать всех».

Но, видимо, автор и сам не чувствует полной уверенности в своей позиции. Так, вслед за призывом почитать ближними всех, он сразу же оговаривается, делая особое исключение для тех, «которые одной веры с нами». Заметим, проведя параллели с притчей Христа, что, как это ни парадоксально, но именно иноверец, т.е. не иудей по вере, стал ближним последнему, явив ему свою милость. Причём самаряне были не просто нейтральными иноверцами, а иноверцами презираемыми, «так что само название Самарянин считалось у иудеев бранным и презрительным словом», – гласит та же «Библейская энциклопедия» [7], с. 618.

Следовательно, религиозная принадлежность не является критерием для определения понятия «ближний», что и подчёркивает Христос, вводя в притчу наряду с двумя равнодушными единоверцами (более того – священнослужителями) милосердного противника по вере.