Вариант первый. Он основан на рациональной, критической оценке к библейской информации. Это стремление подойти к ней с позиции человеческой логики, охватить её разумом. Но попытка измерить глубину богодухновенного Писания человеческой меркой чаще всего безуспешна. Сталкиваясь с явным неправдоподобием отдельных библейских «фактов», человек начинает сомневаться в правдоподобии Библии в целом (попробуйте буквально поверить, например, в то, что кит, питающийся планктоном, мог проглотить человека – Иону и что последний, проведя в чреве кита целых трое суток, благополучно вышел из него). Не сведя концы с концами в своих логических цепочках, читатель теряет веру в богодухновенность Священного писания и, как следствие, интерес к нему. «Это всего лишь наивный библейский миф о происхождении жизни, и не более того», – вероятно, так оценит эдемские события читатель-рационалист.
Итак, первая грань «трёхгранного смысла» эдемской истории есть обоснованное разумом отрицание… всякого её смысла вообще.
Вариант второй. Он основан на ортодоксальном подходе, т.е. безусловном доверии человека к любому без исключений библейскому тексту. «Эти необыкновенно наивные люди не только слепо верят, что кит проглотил Иону, но они поверили бы, что Иона проглотил кита» [28], с. 450 (речь идёт об эпизоде из второй главы Книги пророка Ионы).
Для таких бездумно религиозных людей эдемские события, впрочем как и другие, есть реальность, имевшая и своё время, и своё место; в их представлении эти события и протекали-то буквально так, как изложено в Библии. Участие же в них Самого Творца с Его обвинительной в адрес человека «прямой речью» поднимает эти события в глазах ортодокса до уровня безусловной святыни. Что ж, «всякое повеление Бога должно считаться справедливым, независимо от его содержания» [22], с. 245. Для человека, буквально воспринимающего библейские сюжеты, мысль об исследовании Писания и поисках истины является крамольной в принципе. Он убеждён, что вся истина лежит на поверхности событий, что она уже раскрыта: Бог создал Закон (запрет), змей исказил Закон; человек преступил Закон, и в силу этого бесконечно виновен пред бесконечно правым Богом. Ортодокс делает Бога неприступным для человека в большей степени, чем это делает Сам Бог; он «гармонично» сочетает богооправдание и человекообвинение (извиняюсь за словесное самоуправство).
Итак, вторая грань «трёхгранного» смысла эдемской истории есть не что иное, как «обоснованное» слепой, бездумной религиозной верой признание буквальной достоверности эдемских событий.
Вариант третий. Он основан на символическом подходе к оценке библейских сюжетов, в том числе и сцены у древа познания. Такой подход предполагает, в частности, что эдемские события, включая слова и действия Творца, являются символами, образами сокрытых реальностей.
Если ортодоксальный подход исключает саму возможность «исследовать Писание», а рациональный ограничивает её «разумными» пределами, то символический подход раздвигает эти рамки вширь и вглубь, создавая условия для творческого осмысления библейских сюжетов. Конечно, данный подход представляется символическим «в чистом виде» только в исходной, принципиальной оценке событий, но при последовательном их анализе он использует элементы как логического, так и ортодоксального методов.
Итак, третья грань «трёхгранного» смысла эдемской истории может стать видимой только в свете иносказательного её толкования. Что же при этом откроется человеку? Всё зависит от его исходной мировоззренческой позиции. Поскольку я приемлю концепцию троичности, то под этим углом я и должен анализировать события, разыгравшиеся в Эдеме.
«Я связь миров, повсюду сущих…»
Прежде всего, что означает в свете такого видения сам факт изгнания человека из рая на землю? Это начало грандиозного процесса разделения, разлёта единого, синкретического целого на самостоятельные, но взаимосвязанные сущности. Это окончание формирования мира дольнего, зародившегося в недрах мира горнего. Это образование, условно говоря, первичной троичности – троичности миров: божественного, человеческого, природного.
В Эдеме Бог создал модели многообразного мира природы и мира человека, провозгласив принцип взаимоотношения этих миров: человек будет владычествовать над всем миром природы, «над всей землею» (Быт. 1, 26). (В Эдеме этот принцип проявился в том, что человек присвоил имя всем образцам многочисленной фауны, образованной Богом из земли.) Теперь же Творец в соответствии с моделями конструирует эти миры «в натуре».
Изгнание из рая символизирует в целом отделение, удаление твари от Своего Творца; разделение единого мира, символом которого является Эдем, на «сферы влияния» Бога и человека, в результате чего весь тварный мир во главе с последним обрёл свой ареал – землю. «Тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего её» (Рим. 8, 20), т.е. человека.
