Оборотень мог бы обернуться, но для этого он должен быть в сознании. А заслонивший ее от смерти лис лежал, закрыв глаза, расслабленный, с легкой улыбкой на губах. Словно он сделал важное дело и больше ни о чем уже не волновался, никуда не торопился и ничего не планировал. Даже по поводу ухаживания за Иви или восстановления семейного бизнеса.Наверное, это правильно, уходить довольным собой.
- А теперь я застрелю себя! – закричал рядом визгливый голос. - Эй! Вы почему на меня не смотрите?!
- Да пошла ты, - ответил кто-то, тембр был знаком Иви, но почему-то никаких ассоциаций не возникало, сил думать не было. – Где ближайший врач? Срочно! Несем!
Ее подхватили в теплый кокон рук, истеричные отбивания мягко останавливали, зачем-то качали и куда-то несли. Упрашивали успокоиться. Все, что она смогла сделать – это перестать подвывать. А вот нормально видеть почему-то пока не получалось. Все было мокрым. Она пыталась смотреть, но все истекало и уплывало струями.Обычно практичная и быстро соображающая Иви была сейчас сама не своя, словно потеряла землю под ногами.
- Боюсь, молодые люди, я вам ничем не могу помочь, - незнакомый женский голос звучал надтреснуто и устало. – Оборотни сильны, пока находятся в сознании. Зато когда разум покидает тело, без обеих ипостасей оно слишком быстро сдается. Сейчас ваш друг потерялся, и без хозяина тело отказывается регенерировать.
Кто-то куда-то задвигался. Иви подняла голову и вытерла глаза рукавом. Ее на руках держал Гровер, обнаженный, но никого это не смущало.Вокруг были светлые стены небольшой частной больницы, в праздник абсолютно опустевшей. Пациенты в такие дни традиционно предпочитали поболеть с семьей. Зато завтра начнут массово поступать пострадавшие от гуляний и заполнят все лечебницы.
- Отпустите девушку к парню, пусть попрощается, - сказала грустная дама. На ней был высокий чепец и широкое серое платье с удобным многокарманным передником.
И что-то в Иви категорически воспротивилось предложенному. Она не хотела прощаться с Лесли. Надменным, горделивым, невнимательным, чудесным, родным и так нужным ей лисом.Поэтому Иви, которую Гровер осторожно опустил рядом с кроватью погибающего, упрямо куснула свою нижнюю губку и сказала:
- Лесли, возвращайся.
Он не отзывался, перевязанная грудь алела на глазах разливающимся неприятным пятном. Иви наклонилась и настойчиво сказала:
- Я тебя жду. Немедленно возвращайся.
Крепко обняла его и, несмотря на охи и ахи неизвестной дамы, легла рядом с лисом. Она втянула родной запах, сейчас отчетливо сильный и даже резковатый. И, не раздумывая, начала гон.Гон скрепляет животные ипостаси, раз и навсегда. Ходят слухи, что человеческое тело может изменить партнеру даже после гона, но радости и удовольствия от этого не бывает, зверь не дает.Поэтому традиционно открывают гон стабильные пары после появления ребенка и по взаимному согласию. Звери начинают чувствовать друг друга на расстоянии, становятся сильнее.
Раньше такое закрепление отношение было обязательным, но с каждым годом все меньше семей рисковали своей свободой. Нынче оборотни предпочитают чувствовать себя независимыми. А вдруг не сойдутся характерами или останутся одинокими из-за несчастного случая. Войны давно в прошлом, успешность Двуликих в современном бизнесе не от силы и ловкости стала зависеть, вот и скрепленных пар все меньше.
Иви крепко держала и звала Лесли. Никаких других идей у нее не было. Дама из лечебницы не выглядела опытным доктором для оборотней, она жила и работала на улице, где селились люди.Не получая помощи, лис уходил, уплывал из рук, но, если он хоть немного любит Иви, хоть чуть-чуть, у него появится шанс.
- Леслиии, иди ко мне.
- Что происходит? Зачем она его трясет? – шепотом спросила местная врачевательница.
- Вы могли бы нас оставить в доме часа на два? – деликатно спросил Дюк.
- Попрощаться с товарищем? Конечно. Я приду через два часа и выпишу вам справку.
- Лучше через три, не раньше, - Дюк уводил даму под локоток, а она старательно на него не смотрела, вежливо отводя глаза от обнаженного мужского тела.
После выстрела в лиса волки вернули человеческую ипостась, но одежда так и осталась в тележке. Полицейские подогнали их оставшийся без лошади транспорт к частной больнице, но времени на переодевания никак не находилось. Слишком быстро проносились события. Лиса звала и звала, все тише, охрипшим, но упрямо несмолкающим голосом. Гладила белокурую, первую свою любовь по спутанным волосам. Внутренняя лиса бегала под кожей и вопила как резанная, рычала, ругаясь на не отвечающего лиса. Вдруг замолчала на пару тяжелых секунд и заголосила с удвоенным энтузиазмом.
Тело Лесли подернулось дымкой. И вместо истекающего кровью молодого человека внутри одежды и бинтов завозился крупный рыжий зверь. Глаза у него были затуманены, он дергался, но ран на теле не было. Лис прижался носом к руке Иви и завыл ответную животную песню: единения, любви, обещаний. Сил ни обращаться, ни двинуться у него не было, все ушло в оборот.
