По щекам Иви текли слезы, она всхлипнула, понимая, что победила, смогла, спасла. Ее гон завершался. Пара выбрана. Один раз и на всю жизнь. Обернувшись разделить радость, Иви обнаружила волков, стоявших у самой двери. Лицо Дюка было спокойно, но челюсть сжата до бела. Мышцы на руках и плечах вздулись, из кулаков падали капли крови. Непонятно, была ли это кровь Лесли, или прямо сейчас волк ранил себя, чтобы продолжать сдерживаться.
Плечом старший волк прижимал брата, не давал ему дороги. Глаза Гровера были красными, блестели, губы подрагивали. Оба смотрели, как Иви принимает решение, как исчезают их надежды и мечты, но не мешали. Гон истончался, уходил безвозвратно, и тогда Иви раскрыла пересохшие губы и прошептала, не уверенная, услышат ли ее:
- Помогите.
Дюк моргнул. Нахмурился. Сделал неуверенный шаг вперед. Почти потерявшая голос лиса кивнула и протянула дрожащую руку. Ей нужна была помощь. В боли и горе гон очень легко завершался, Лесли ничем не мог помочь, а она предлагала, она просила.
- Дюк. Гровер. Пожалуйста.
И они сорвались с места.
Если на гон ответили, и он завершился, то формируются отношения, из которых никто уже не может выйти, но и не может в них зайти. Израненный обернувшийся лис не мог закрепить пару, а Иви не представляла себе гон в животном обличие.Ситуация становилась все более тупиковой. Иви поняла с ужасом, что, спасая жизнь Фишеру, рискнула обречь и себя, и лиса в жизнь пары без пары. Расстаться не смогут, но и семьей полноценной без закрепления во время гона уже не станут.
- Мы можем присоединиться? Кивни, если согласна, - спросил Дюк.
Получив слабый, но уверенный кивок, он повернулся к лежащему на кровати лису.
- Ты не против нашего присоединения?
Фишер рыкнул, попытался встать на лапы, но они подогнулись. Разозленный лис даже укусил себя за подергивающуюся от слабости конечность. Поняв бесполезность усилий, он с тоской посмотрел в умоляющие глаза Иви, медленно, нехотя кивнул и отвернулся.
- Давай! Выложись, - рявкнул Дюк брату. Шанс у них остался совсем крохотный.
Гровер сел на колени у ее стула, обнаженный, открытый, решительный. Поцеловал лисичку в протянутую ладонь, прямо в центр, где сходились многочисленные линии ее судьбы. Иви вздрогнула от нежности мягких губ, но гон продолжал стихать.
- Люблю, - просто сказал волк. И без затей нырнул лисе под юбку.
Она тихо взвизгнула, чтобы тут же замолчать, завороженно глядя в глаза наклонившемуся над ней Дюку.
- Иви, мы не сможем без тебя жить. Постарайся, родная, держи гон, не отпускай.
Она облизнула сохнущий губы и вздрогнула.
- Держи, - строго повторил Дюк.
Глядя ей в глаза, волк начал аккуратно расстегивать пуговичку за пуговичкой на платье. Иви сгребла ткань на бедрах в побелевшие кулачки и ахнула, изумленно хлопая ресницами.
- Никто так, как Гровер, не сумеет поцеловать тебя, - нежно сказал волк.
Засунувший голову под подушку лис завозился и протестующе тяфкнул. Но на него уже никто не обращал внимание.Дюк поднял за подбородок голову Иви, не давая ей смотреть на колыхание подола. И мягко, едва касаясь, прижался губами к губам. Она порывисто вздохнула, и поцелуй тут же углубился. Властно, захватывающе, утверждая свое право на женщину, Дюк целовал запрокинутое лицо.И гон усилился, разлился по комнате.
- Умница, - выдохнул волк прямо в рот. Он пил, вкушал, забирал, уверенно брал ее в простом поцелуе. Отстранялся и жадно, отчаянно счастливо смотрел, слушая безвольные, все более громкие постанывания.
Нет ничего прекраснее в мире, чем соски любимой девушки, раскрытые в ворохе кружев, трогательные и беззащитные. Они торчат розовыми смешными треугольниками, не просто нежные или возбужденные, а словно перья судьбы, расписывающиеся в договоре единения сердец.Еще виток, еще дрожание. И скоро будет точка.
- Гровер! – рыкнул Дюк.
Младший вынырнул из-под юбки, резанул шалыми глазами. Посмотрел, как Дюк наклоняет на себя спинку стула, жестко его удерживая. И принимаясь опять целовать бесконечно послушную их желаниям, уже полулежащую Иви.
- Пусть посмотрит, - хрипло попросил он брата, - она любит смотреть.
И получил сразу троих зрителей. Даже лис вытянул нос из-под подушки.
Ответный вызов животного гона Гровера схлестнулся и закружился с магией Иви. Это было больше, чем страсть. Сильные чувства приходят, обезоруживают и уходят, оставляя беззащитных и растерянных. Однако волк пел песню не временных чувств, а своей зависимости, вечного безумного желания быть единым целым с лисой, в которую втрескался, вбился всем сердцем с первого взгляда.. Его гон был мукой невозможности сдержать своего зверя и счастьем выбора честной человеческой ипостаси.Иви вздохнула, когда он поднял ее юбку. Они не сводили глаз друг с друга и дышали в унисон, глубоко и порывисто. Девушка продолжила смотреть, когда шелковый, подрагивающий от напряжения ствол начал медленно скользить в ее заласканное лоно.
- Я твой, - выдохнул Гровер.
- Я твоя, - эхом отозвалась Иви.
