Третий этаж, где когда-то располагалась кладовая, сохранился довольно неплохо. Патрик расчистил его от хлама, аккуратно расставив старые бочонки и сундуки по углам. Даймонд воткнул факел в скобу в стене, а сам, приложив ложе арбалета к плечу, бросился к бойницам, выходившим во двор. То, что он увидел, заставило его ладони вспотеть: ворота, ведущие во двор, были отворены настежь, а по залитому белым лунным светом двору разгуливали вооруженные до зубов солдаты. Здоровенные латники Гессена втащили в проем ворот массивный таран с заточенным концом и, даже не сбавляя ходу, бегом бросились на старые ворота цитадели.
От удара по воротам, казалось, вздрогнула вся башня. Даймонд поморщился от этого неприятного чувства. Он уже бывал в осаде во время службы у герцога, но тогда защищать крепость ему помогал отряд бравых ребят. Теперь же он был единственным, кто еще мог держать оружие.
Второй удар получился еще сокрушительнее первого, и Даймонд понял, что пора действовать. Он прицелился, слегка выглянув через бойницу, выждал, когда рыцари отойдут подальше, для того чтобы набрать разгон для следующего удара, а лишь затем выстрелил. Арбалет Арнольда был тяжелым и дальнобойным. Стрела молнией перелетела двор и угодила одному из латников в голову, с треском пробив шлем. Латник упал замертво. Остальные не удержали таран и, спотыкаясь и падая, с проклятиями уронили его на землю. Арбалетчики сэра Кристофа, наблюдавшие за бойницами центральной башни, отреагировали мгновенно: десяток стрел полетел к позиции обороняющегося. Однако Даймонд уже успел пригнуться и перекатиться к другой бойнице, расположенной чуть правее.
Со двора послышались ругань и крики. Гессен подгонял своих людей. Убитого латника сразу же подменил следующий, и машина неизбежного разрушения вновь пришла в движение.
Третий удар сотряс стены. Даймонд зарядил арбалет и приготовился к следующей атаке на осаждающих. Сделав несколько вдохов, он резко поднялся из-за укрытия и, почти не целясь, выстрелил. Его следующая стрела вновь просвистела в воздухе, но на этот раз что-то пошло не так. Даймонд почувствовал сильный и звонкий удар, словно кто-то неслабо приложился к его шлему железным кулаком. Боль ужалила левый висок, голова закружилась, и он, выронив арбалет, вдруг оказался на полу. Теплая кровь побежала по волосам, веки вдруг стали невероятно тяжелыми. Даймонд постарался прийти в себя, удержаться за последние крупицы сознания, но вскоре потерял его.
Даймонд очнулся от треска ударов тарана по воротам. Первым, что бросилось в глаза, было оперение стрелы, торчащей с левой стороны его шлема. Вторым, полоса солнечного света, проникающая через бойницу. Охотник выругался и поднялся на локтях. Он аккуратно снял шлем, чувствуя, что наконечник раздирает кожу на голове и вновь вскрывает кровотечение. На его лице и в волосах образовалась плотная корка застывшей крови.
Сколько же он здесь пролежал?
Разряженный арбалет лежал рядом. Даймонд поднялся на ноги, достал из колчана последнюю стрелу и непослушными руками зарядил арбалет. Удары до сих пор сотрясали ворота один за другим. Даймонд подбежал к бойнице, высунулся, мгновенно оценивая обстановку, и вновь выстрелил в очередную живую мишень. Стрела достигла цели. Послышались проклятия в его адрес. Даймонд лишь улыбнулся и вернулся к лестнице, намереваясь спуститься к дяде Арнольду.
— Я думал, тебя убили! — Арнольд стоял напротив ворот, сжимая обеими руками алебарду. Факелы еще горели, освещая коридор. Фигура старого рыцаря отбрасывала на стены зловещую тень.
— Скорее, вывели из строя. Как тут дела?
Арнольд указал на просветы в створках, сквозь которые внутрь проникали узкие полоски света.
— Старые ворота сдаются. Еще немного, и враги ворвутся внутрь. Я уже приготовился встречать гостей. Ты уверен, что не хочешь воспользоваться выходом?
Даймонд кивнул. Он поднял с пола меч тамплиера и тоже приготовился.
— Я должен тебе кое-что сказать, — тихо произнес Арнольд. — Похоже, что мы оба умрем. Я не хочу уносить этот секрет с собой в могилу.
Даймонд с удивлением посмотрел на старика. Время для подобного разговора было неподходящим.
— Какой еще секрет?
Арнольд вздохнул.
— Дело в том, мальчик мой, что я не твой дядя, — старик выдержал паузу. — Я твой отец.
Брови Даймонда взлетели вверх, рот приоткрылся, но он не смог вымолвить ни слова, стоя на месте словно пораженный молнией.
— Все это время я лгал тебе.
— Но почему?! — непонимающе вскрикнул Даймонд. — Какая была в этом нужда?
Арнольд оперся на алебарду и посмотрел на сына. В его глазах стояли слезы, но голос, как всегда, не дрогнул.
— Мне было стыдно. За многие вещи в моей жизни. За то, что я сделал и чего не сделал. Я опозорил себя и свой род. Накликал на нас всех беду и до сих пор не расплатился за свои ошибки. Я очень сожалею, что платить за них придется и тебе, сын. Я не уберег твою мать и не смог уберечь тебя. Мой младший брат погиб здесь, а я так и не смог похоронить его как следует, потому что, когда я вернулся, от него остались лишь одни кости, разбросанные по этому коридору.
