Травница. Даймонд тут же вспомнил ведьм из борделя, околдовавших его и чуть не лишивших жизни. Их клыкастые пасти отчетливо встали у него перед глазами. Случившееся казалось страшным сном, но раны, которые ему оставили на этом задании, были реальными. Стало быть, ему это не привиделось.
— Люди из деревни частенько приходят ко мне, чтобы сводить разные хвори, — продолжала женщина. — С боевыми ранами, как у тебя, я раньше не сталкивалась, но справилась не так уж плохо. Жить ты будешь. Хотя вряд ли сможешь опять ринуться в бой с прежней прытью.
— Это еще почему? — напрягся охотник.
— Твоя правая рука уже не будет столь же подвижной, как прежде.
Она поднесла к его рту деревянную ложку с каким-то плохо пахнущим варевом из трав.
— Пей. Нужно сбить тебе жар.
Даймонд завертел головой. Мало ли. Вдруг она решила и вовсе отравить его?
— А ну, живо пей! — травница строго повысила голос. — Хочешь, чтобы мои старания пошли насмарку? Я вожусь с тобой, как с дитятком, уже четвертый день!
Сморщив лицо, он все же выпил отвар и обессиленно повалился обратно на подушку.
— Мне нужно к лекарю.
— К лекарю! — язвительно повторила женщина. — Городские лекари — шарлатаны. Все, как один. Они свели в могилу много добрых людей, которых можно было спасти. Они и тебя бы свели, если бы ты попал в их руки, а не в мои. Лежи тихо, постарайся заснуть, а я пойду, соберу овощей для ужина.
Когда она вышла из землянки, прикрыв за собой хлипкую скрипучую дверцу, Даймонд огляделся по сторонам. Его одежда висела на перекладине под потолком, высушенная и заштопанная. Она даже, как могла, починила его дублет и вымыла с одежды кровь. Арбалета не было, скорее всего, он обронил его еще в борделе, когда выпрыгивал из окна. Зато кинжал покоился на столе, так и не расчехленный. Там же лежал и ранец охотника. У самого входа стоял его меч, который травница, должно быть, сняла с луки седла. Охотник попытался вспомнить, как он покинул город, но произошедшее после выстрела ружья будто бы начисто вышибло из памяти.
Лежа на жестком тюфяке и пялясь в потолок, Даймонд все же не оставил попыток напрячь ум, чтобы припомнить все с самого начала и восстановить цепочку событий. Но когда после долгих раздумий у него разболелась голова, он решил просто отключить разум и позволить себе вновь погрузиться в сон.
Как только Даймонду удалось заснуть, раздался громкий скрип двери, который вернул охотника обратно в мир полный боли и страданий. Даймонд тихо пробормотал под нос проклятия и поднял голову. Его покой побеспокоила вернувшаяся хозяйка. Она держала в руках большой кочан капусты и несколько помытых и очищенных морковок. Все это тут же отправилось в котелок, подвешенный над догорающими углями в печи.
— Как самочувствие? — спросила она, вновь принимаясь за разведение огня.
— Лучше, — глухо отозвался Даймонд. — А теперь ответь, травница, правда ли, что я не смогу больше управляться с моей рукой?
— Сможешь, но не так, как раньше. Скорее всего, не сможешь поднимать ее выше плеча. Время покажет. Я бы на твоем месте благодарила Бога за то, что осталась жива, а не переживала за руку.
— Тебе не понять.
Травница пожала плечами.
— Наверное, нет. Я не ношу с собой меча. Давай-ка сменим тебе повязку.
Она помогла ему присесть и стянула с его тела несколько пропахнувших потом полотенец, которыми ранее перевязала его раны. После этого она принесла несколько чистых полотенец с выпаренными в чане с горячей водой травами, и, быстро, но мастерски, сделала ему новую повязку.
— Раны затягиваются быстро, что на псине, — улыбнулась женщина. — Как тебя зовут, духовник?
Даймонд не ответил.
— Меня вот матушка прозвала Эльзой. А у тебя нет имени?
— Знаешь что, Эльза, у меня ужасно болит голова, и я хочу спать. Ты можешь не досаждать мне своими вопросами?
Она не обиделась. Просто вновь пожала плечами и отправилась заниматься ужином.
Вскоре в хижине запахло похлебкой, но у Даймонда напрочь отсутствовал аппетит. Он опять предпринял попытку вспомнить свой побег из борделя. Но больше всего он беспокоился о том, выполнил ли он миссию. Убил ли адвоката? Он явственно слышал, как стрела проникла в плоть, слышал болезненный крик. Но был ли это Мюллер? Если Даймонду удалось хотя бы ранить свою жертву, то яд, в котором был предварительно смочен наконечник стрелы, должен был убить его. Медленно, мучительно, но все же лишить молодого мужчину жизни.
А что, если Мюллер тоже был ведьмаком?
Даймонд тряхнул головой и подивился собственным мыслям. Он никогда не верил Якобу. Он не допускал и даже отрицал само существование какого-либо колдовства. Но что тогда предстало перед его глазами в той комнате? Чуть не убившая его проститутка совсем не была похожа на обычную женщину, пусть даже и продажную. Она была настоящей ведьмой, одной из тех тварей из потустороннего мира, спящих с самим сатаной, о которых духовники рассказывали по всему Тиролю и далеко за его пределами. Все же стоило в следующий раз попросить у брата Георга крестовидные наконечники…
