Тело старика тут же обмякло, повалившись на адвоката. Мартин тяжело закашлялся, вылезая из-под убитого Морица и судорожно ловя ртом воздух. Даймонд вернулся на свой лежак и вытянул ноги, укрываясь одеялом.
— Спасибо… — кое-как просипел Мартин, смотря выпученными глазами на труп дровосека. — Спасибо…
Обитая железом дверь, как и всегда по утрам, открылась с протяжным, заунывным скрежетом. Каждый раз этот скрежет отдавался неприятным ощущением в груди молодой девушки, сидящей у небольшого окна на вершине самой высокой башни огромного замка графа Стефана фон Шеленберга.
Длинные волосы девушки рассыпались по плечам, ее пустой, невыразительный взгляд смотрел в никуда. Она не видела раскинутой за окном снежной долины, не видела и линии леса, чернеющего на горизонте, а только-только восходящее солнце не смогло осветить черты ее бледного, усталого лица.
Единственным, что по-настоящему привлекало ее внимание, была высота, от которой захватывало дух. Высота манила ее, как ничто другое в этом тусклом, бессмысленном существовании. Больше всего на свете она желала просто отдаться этой высоте, ощутить свободный полет и разбиться о землю, словно раненая птица. Но толстые прутья решетки на застекленном окне были непреодолимым препятствием для ее слабых рук.
Юркая служанка средних лет с подносом в руках быстро проскользнула за отворившуюся дверь и тут же захлопнула ее ногой прямо перед носами двоих стражников, с любопытством заглядывающих внутрь, чтобы хоть краем глаза увидеть девушку, которую они охраняли денно и нощно то ли от самой себя, то ли от какой-то неведомой угрозы извне.
— Доброе утро, миледи. Неужто вы просидели так всю ночь? Вы не замерзли?
Мария не обратила на женщину никакого внимания, продолжая безучастно смотреть сквозь стекло. Служанка поставила поднос с горячими блюдами на небольшой стол в центре комнаты и суетливо принялась заниматься затухающим очагом. Мария же не выказала ни малейшей заинтересованности к еде, невзирая на дразнящие ароматы специй, в миг разнесшиеся по ее скромным покоям.
— Мне велено накормить и причесать вас, миледи. Граф прибудет к вам после полудня. Он сказал, чтобы вы хорошо выглядели к его приходу.
Служанка подошла к девушке с гребешком и стала осторожно водить по ее поблекшим волосам. Женщина не могла не заметить тех разительных перемен, произошедших с ее госпожой за короткий период времени после злополучного дня аутодафе. Некогда крепкая, гордая, с высоко поднятой головой и расправленными плечами девушка превратилась в худую, осунувшуюся даму с преждевременными морщинами на лбу и серыми кругами под глазами.
— Сегодня вы выглядите еще хуже, чем вчера. Не думаю, что лорд Стефан будет этому рад. Вам стоит больше есть и спать, иначе вы рискуете потерять его доброе расположение.
Только тут Мария как будто бы оживилась и медленно повернула голову, переведя взгляд на женщину.
— Ты думаешь, что я стремлюсь ему понравиться? Он удерживает меня здесь, как в тюрьме, под постоянным присмотром стражи уже с осени. Когда мне выпадает возможность прогуляться по саду, за мной повсюду следуют его люди. А еще…
Мария вдруг запнулась на полуслове и из ее больших глаз потекли слезы. Ее безжизненное до того лицо теперь искривилось в гримасе горя и сильнейшей душевной боли.
— Разве это та забота, о которой говорил мой отец в своем письме? Разве так заботятся о дочери лучшего друга?
— Тихо-тихо, перестаньте, миледи! — служанка смахнула с ресниц навернувшуюся слезу и прижала голову Марии к своей необъятной груди. — Не печальтесь. Все не так уж плохо. Здесь уютно и тепло, я забочусь о вас, как могу. Графа вы видите редко… Быть может, вам просто нужно согласиться на его предложение и стать его законной супругой?
Мария понуро опустила голову и, шмыгнув носом, утерла слезы, понемногу успокаиваясь. Она была все ближе к тому, чтобы сдаться. В память о Мартине, пусть и убитого в борделе в компании двух девушек легкого поведения, Мария держалась так долго, как могла. Может, он и предал ее, но заплатил за это сполна, а Мария не могла так просто стать женой другого человека, которого, к тому же, совсем не любила.
— Нет, — наконец сказала она. — Я не готова стать его женой. В моем сердце еще остались чувства к моему жениху Мартину, Царствие ему небесное! Почему Бог забрал всех близких мне людей? — она опять расплакалась, не в силах больше сдерживаться.
— Он наслал на вас огромные испытания, миледи. Но вы должны бороться. Должны продолжать жить.
В то утро служанке все же удалось уговорить Марию немного поесть, а потом привести себя в порядок и сменить платье. Граф явился, когда солнце уже встало в зените и залило маленькую комнатку башни своим согревающим светом.
Стефан фон Шеленберг был не в духе. Мария заметила это по его хмурому лицу, на котором обычно всегда играла улыбка и учтивое выражение.
— Здравствуй, Мария, — сказал он сдержанно, присаживаясь на кровать рядом с девушкой. — Я пришел, чтобы в последний раз просить твоей руки и сердца.
