— Может быть. А может и нет.
— Ты ведь не собираешься оставаться здесь? Я видел это в твоих глазах, пока ты работал. Это было не настолько явно, как у других, пытавшихся сделать ноги, но я все равно заметил это.
Даймонд отбросил пустую посуду в сторону и уставился на Мартина безумным взглядом.
— Какого дьявола ты от меня хочешь, Мюллер? Говори прямо и не виляй.
Он повысил голос, и теперь все лесорубы резко заткнулись, прислушиваясь к их разговору. Мартин обернулся на них, выпрямился во весь рост и громко сказал:
— Не один я хочу этого. Мы все хотим сбежать. У каждого из нас дома остались близкие люди, которые считают нас мертвыми или вообще даже не догадываются о наших судьбах.
— Замолчи, Мартин, — строго сказал Мориц. — Это не тот человек, перед которым стоит вести такие толки.
— А почему нет?! Он теперь тоже один из нас. Да, он многих из вас упек за решетку, а теперь и сам оказался в том же положении. Но он может помочь нам, а мы ему. Я знаю, что в глубине души, каждый из вас хочет вернуться домой.
— Это невозможно, — покачал головой Мориц. — Смирись.
Даймонд поднял глаза на предводителя лесорубов.
— Верно, Мориц, невозможно, пока ты здесь.
Старик вздрогнул, будто увидел перед собой призрака.
— Откуда ты знаешь его имя?! — насторожился Мартин. — Вы двое знакомы?
Даймонд улыбнулся хищным оскалом и ответил:
— Мориц и не подозревает, что я знаю о нем больше, чем он думает, правда, старина? Ты ведь был одним из шпионов инквизиции в ордене, пока не зарезал проститутку в борделе и не был объявлен в розыск городскими властями. Инквизитор забрал тебя с улиц, но решил, что даже такой, как ты, еще может сослужить службу. Честно говоря, я думал, тебя убили, пока не узнал, что тебя подсаживают в камеры к узникам, чтобы ты вытягивал из них признания в ереси и потом доносил инквизиции.
— Что?! — раздалось в толпе. — Это правда?!
— Нет, он лжет! — Мориц вскочил со своего лежака и инстинктивно вжался в стену. — Не верьте ему, это он шпион инквизитора!
Мартин пораженно покачал головой. А ведь он так доверял ему, что чуть было не рассказал о своем плане побега и о том, что его новый напарник Лукас сможет избавить их от оков.
— Так по этой причине каждый новичок определяется с тобой в пару на первое время работы? — спросил Мартин, подойдя к старику почти вплотную. — Чтобы ты промывал ему голову и вытягивал из него информацию? Ведь так и было со мной!
Старик опустил глаза в пол и молчал.
— Что же нам с ним делать? — спросил Мартин, обращаясь к Даймонду.
— На ваше усмотрение. Если вы действительно хотите устроить побег, то уже завтра вас будет охранять такое количество человек, что даже при численном превосходстве у вас не останется никаких шансов.
— Я ничего не расскажу! — Мориц поднял руки к лицу и заплакал, как маленькое дитя. — Только оставьте меня в живых. Я и сам не прочь сбежать отсюда, чтобы вернуться к семье. Я уйду с вами…
— Нет у тебя никакой семьи, — прервал Даймонд. — Если я правильно помню, ты донес на родителей собственной жены и она, вместе с ними, отправилась на плаху. Как видишь, я наслышан про тебя, Мориц. В ордене многие судачили о тебе, как о самом бесчестном и трусливом шпионе, хотя такие, как ты, здесь ценятся, видит Бог!
Мориц прекратил канючить и поднял на Даймонда глаза полные ненависти.
— Нам придется убить его, — тихо произнес Мартин, сам не веря тому, что эти слова исходили от него.
— Вперед, — улыбнулся Даймонд. — А я погляжу на драматичный конец великого шпиона инквизиции.
Мартин взглянул на товарищей с немым вопросом, застывшим в глазах. Все дровосеки тут же потупили взоры.
— Кто это сделает? — спросил адвокат, но ответом ему было неловкое молчание. — Никто? Хорошо… Значит, придется мне, — он взволнованно выдохнул и посмотрел на старого Морица. Только недавно он считал его своим хорошим приятелем, а теперь на лице старика проявилась его истинная сущность хитрого и беспощадного предателя, готового сдать своих товарищей при первой возможности.
Мориц ударил первым. Он бросился на Мартина, волоча за собой цепи оков, сковывающих лодыжки. Адвокат не выдержал натиска и упал под весом худого, но жилистого тела дровосека. Его костлявые и удивительно цепкие пальцы впились в шею Мартина. Даймонд наблюдал за всем этим со стороны с презрительной улыбкой, играющей на губах. Все остальные, казалось, оцепенели, даже не пытаясь прийти Мартину на помощь. Это была драка не на жизнь, а на смерть. И тот, кто выйдет из нее победителем, тот и определит дальнейшую судьбу этих несчастных узников. Прогнувшиеся и сломанные от лишений, эти узники смотрели, как Мартин дергался, задыхаясь и пытаясь дотянуться до шеи противника, но не спешили спасать его от верной смерти, готовые лучше смириться со своим положением и забыть о безумной идее побега, чем пойти против инквизиции.
Когда Мартин почти перестал сопротивляться, Даймонд неторопливо поднялся с места, стараясь не шуметь цепями. Он лениво подошел к дерущейся на полу парочке и, схватив старого доносчика за подбородок и затылок, свернул ему шею.
