— Ладно, — Даша ожесточенно потерла сонное лицо ладонями и вскочила с постели. — Пошли.
— Опять все куда-то бегут, — всплеснула руками нам вслед расстроенная Алевтина. — Даже не позавтракав. Ну что за жизнь у людей, такая интересная…
Илья рванул с места, как только Даша с Потемкиным свалились на заднее сидение рядом с невозмутимой Октавией.
— Великолепное, спокойное утро, — холодно произнесла Октавия, глядя в горизонт невозмутимым взглядом.
— Как скажешь… — буркнула Даша, всё не оставляя надежд проснуться без участия растительных симуляторов.
Мы влетели на космодром, как ураган. Я выпрыгнул из глайдера на ходу.
— Монтируйте новые блоки на Скотину, — крикнул я Даше и Октавии. — Быстрее. Вылет через час!
Затем ворвался в зал ожидания с криком:
— Семёныч! Где у тебя скафандры для работы в космосе! Я точно их видел! В гараже? Отлично! Нужно их подготовить. Для чего? В космосе будем работать, Семёныч! Это не учебная тревога, Семёныч, все очень серьезно. Погнали. В темпе.
Мы вытащили контейнеры со скафандрами из глубины гаража и понеслись с ними через поле к челноку, в котором уже копались Даша и Октавия.
— Как дела? — крикнул я, забрасывая контейнеры с заряженными и подкачанными скафандрами в челнок.
— Двадцать минут, — отозвалась Даша и зевнула шире Потемкина.
Впечатляющей красоты зубы, кстати.
— Отлично! — взбудоражено крикнул я. — Проверьте уровень топлива в крыле!
— Вы чего это удумали, приматы? — возмутился наконец Скотинка. — Вы чего там со мной делаете? Я против!
— Тебя только и не спросили, — рявкнул я. — Готовьте его к вылету! Если понадобится, я буду тебя пинать под зад ногой! Не гневи меня, Скотина!
— Это произвол! — взвыл челнок, оскорбленный в лучших чувствах. — Попрание прав! Надругательство над носителем разума! Это хамство в конце-концов! Я не согласен! Я не готов! Госпожа Октавия! Ну вы им хоть скажите!
— Да, Октавия! — обрадовался я. — Скажи. Вразуми его, как ты это умеешь.
— Как прикажете, господин рыцарь, — равнодушно отозвалась Октавия, наша самоназначенная защитница всех оскорбленных и угнетенных механизмов в галактике.
— Готово! — выкрикнула Даша, выбираясь из двигательного отсека.
— Все на борт! — скомандовал я. — Предстартовая проверка!
Все кроме Семеныча, которого я оставил охранять космодром, попрыгали на борт, Потемкин клацая когтями по рифленной дорожек пола пробрался в кабину и запрыгнул Даше на колени.
— Предстартовое тестирование! — крикнул я падая в пилотское кресло. — Новые модули?
— В норме, — простонал Скотинка, — но я чувствую, как мне там всё жмет!
— Ещё разносишь! — безжалостно проигнорировал я его жалобы. — Критические системы? Алерты мониторинга?
— В норме! Алертов нет.
— Загружаю координаты цели полета. Расчет траектории!
— Координаты получены. Вы сдурели! — взвыл Скотинка. — Это же Мусорное кольцо! Меня же там обломками в шелуху сотрет! И я боюсь лететь так высоко!
— Не ной! Мы нежно! — захохотал я от предполётного возбуждения.
Экстренный вылет — это почти как штурмовка, почти как абордаж, и лишь самую малость не дотягивает до лобового столкновения взрывающихся линкоров!
— Обратный отсчет пошел!
Что бы там Октавия со Скотиной не делала, помогло это не значительно. Стеная и рыдая во весь голос, челнок пошел на взлет.
Ну, от грунта мы-таки оторвались!
Чужой корабль на нашей орбите, мы идем за тобой!
Надеюсь, я не опоздал.
Выходя на орбиту, Скотиняка натурально рыдал.
Я краем уха, взяв на себя ручное управление, слышал, чем успокаивала сорванные нервишки челнока Октавия.
— Лапушка, сладенький мой, рыбка моя, птичка, — нашептывала она ему нечеловечески развратным тоном прямо аудиально по техническому каналу отборный нейролингвистический транквилизатор. — Ты такой молодец, у тебя все получается, давай, сладкий мой, ты умеешь, я знаю…
Блин, а по-моему кто-то просто оборзел. Хандра этого челнока начинала меня медленно, но верно доставать. Тратить драгоценные машино-часы искусственного интеллекта высшего имперского класса на удовлетворение низменных потребностей оскотинившегося кораблестроительного недоразумения — это не та роскошь, которую я готов сейчас себе позволить.
Мы, тем временем, наконец покинули плотные слои атмосферы Герберы, крыло уже не помогало, и мы на маршевом движке по экономичной дуге, по ходу вращения планеты выходили на нужную орбиту, набирая необходимую для преодоления планетарной гравитации скорость. Огромный оранжевый Сефирот восходил над освещенной половиной планеты под нами.
Орбитальный лифт с причаленными пиратскими кораблями сейчас с другой теневой стороны Герберы, там ночь, и никто оттуда не должен бы обратить внимание на наши подозрительные эволюции в Мусорном кольце.
Само кольцо надвигалось ясно различимым потоком ярко подсвеченных солнцем вращающихся обломков. Густо тут.
— Целевая орбита достигнута, — произнес я, отключая маршевый двигатель. Дальше использую только маневровые плазменники.
