Я долго смотрела на его ладонь, прежде чем принять помощь. То, что он сказал… прозвучало так, будто он говорил искренне. В этом-то и была проблема.
Принц перевернул вверх дном все мои представления о нем, а заодно опасно выбил из колеи.
Я никогда не задумывалась ни о владельцах лавок и мастерских, ни об их отношении к принцу.
Дополнительный персонал, нанятый им, повара, даже давешние артисты – всем им, вероятно, щедро заплатили.
Отец часто предупреждал меня: наши намерения определяют то, как мы смотрим на мир. Если ищешь негатив, всегда его найдешь. Если же во всем видеть позитив, его будет в избытке.
От избытка чувств глаза затуманились слезами. Я видела чрезмерное потакание прихотям, потому что сама этого хотела.
Но в действительности Экстон приносил доход бесчисленному количеству людей. Казалось, для него это было скорее страстью, чем обязанностью.
Я начала понимать, почему он так нравился всему королевству, и была вынуждена с сожалением признать, что он составил бы прекрасную партию моей сестре. Если бы только…
От этой мысли у меня едва не разболелся живот.
Оставалось надеяться, что причиной стало выпитое вино.
Он нежно пожал мою руку, а затем отпустил ее и отступил на шаг.
– Когда вечером снимете это платье, надеюсь, вы хотя бы оцените, как замечательно оно сшито. Можете отдать его на благотворительность и поступить с деньгами так, как посчитаете нужным.
Он уже хотел уйти, но вдруг остановился. Сжав кулаки и выдержав очередную долгую паузу, повернулся ко мне и сказал:
– И позвольте внести ясность: за вечер я даже не поцеловал ни одну из претенденток. Я был слишком занят мыслями о том, как вы потрясающе красивы в этом чертовом платье, чтобы потакать хоть чьим-либо еще желаниям.
Похоже, это признание дорого ему обошлось.
Пока я пыталась придумать ответ, а заодно справиться с бурей захлестнувших меня эмоций, он отвесил мне легкий поклон и ушел.
В нескольких шагах позади меня на садовой дорожке хрустнула ветка. Я резко развернулся, выхватив кинжал, а затем прищурился, вглядываясь в тени, и выдохнул.
– Миссис Эверхарт.
Я был так увлечен разговором с мисс Сент-Люсент, что не обратил внимания на легкое покалывание – знак того, что за мной наблюдали.
– Ваше высочество.
В уложенных волосах матери Иден торчало длинное перо. Она вышла на дорожку из-за куста среброснежника с невинным видом – и делала это так же правдоподобно, как гадюка, которая бы попробовала притвориться ужом.
– Я просто любовалась вашими садами – никогда не видела столько среброснежника в цвету. Он так же прекрасен, как о нем пишут в желтых газетах.
Она не лгала, но в ее заявлении чувствовалась фальшь. Я посмотрел на ее руки: кончики пальцев были испачканы чернилами.
Как странно. По первому впечатлению я бы ни за что не принял ее за человека, готового снизойти до того, чтобы пачкать руки, разве что ради некой высшей цели – например, чтобы обеспечить дочери статус супруги короля, используя для этого любые средства.
У меня обострились все инстинкты.
Казалось, среди нас и впрямь завелась змея.
– Похоже, вы свернули не туда и заблудились.
Я протянул руку, проявив королевское обаяние и хорошие манеры. Я ничем себя не выдал, даже резким тоном.
– Проводить вас обратно в обеденный зал?
Она не сводила глаз с того места, где я оставил Адриану.
Что-то в ее нерешительности вынудило меня ощетиниться.
С подавленным видом (из-за чего казалось, что у нее легкий запор) миссис Эверхарт взяла меня под руку. Даже если бы она приложила к этому усилия, ей не удалось бы еще больше отличаться от Иден или Адрианы.
– Как необычайно любезно со стороны вашего высочества предложить меня проводить! Я хотела подышать свежим воздухом и, похоже, зашла слишком далеко.
Я снова посмотрел на чернила на ее руках, и у меня зародились мрачные подозрения. Адриана обвинила меня и мой двор в том, что я передаю сведения ее редактору, но на этот раз она заблуждалась.
У нее дома было еще двое свидетелей, а у них – подробные сведения о подарках, которые я ей преподнес.
А были это Иден и Софи Эверхарт.
Внезапно я все понял. Софи шпионила за падчерицей в надежде продать побольше информации светским хроникерам. Как же это подло! Как несложно догадаться, за инсайдерские сплетни можно было выручить кругленькую сумму.
Между нами повисло молчание, которое я намеренно не собирался нарушать. Я замечал, что тот, кто провинился, частенько болтает без умолку, чтобы отвлечь остальных от своего дурного поступка. И вскоре Софи не выдержала.
– У вас были какие-то проблемы с моей старшенькой, ваше высочество? – спросила она. – Адриана не состоит с нами в кровном родстве, слава богам. Для Эверхартов она слишком темпераментна и упряма.
Я старался идти не спеша и не напрягая мышцы. Внутри вспыхнуло раздражение, но я не удосужился его побороть.
– Отречься от человека из-за того, что у вас с ним не кровное родство, да еще и в открытую обсуждать это с посторонним, – ужасный грех. Если хотите знать мое мнение, это даже хуже, чем чрезмерная откровенность.
