– Мы встречаемся тайно, если вдруг сами не захотим предать все огласке. Если же это когда-нибудь всплывет, договоримся не раскрывать правду о том, где и как познакомились, а затем расстанемся, не рассчитывая, что все продлится дольше нескольких недель. В течение этого времени мы предаемся всем своим фантазиям и видимся так часто или так редко, как нам захочется. Однако мы договариваемся держать наши отношения в тайне.
Я подумала о том, что в течение нескольких следующих недель Экстону предстоит развлекать претенденток на роль своей супруги. Было бы неплохо, если бы кто-то отвлекал меня по ночам после дневных поисков каких-либо улик в замке.
Если мы оба согласимся, что эта сделка ограничена во времени, такое условие смягчит любые нежелательные проявления чувств, хотя, по правде говоря, у нас не то чтобы выходило не увлекаться друг другом. Причиной тому могло быть и то, что мы пока не насытились. Конечно, как только начнем потакать своим желаниям, по его словам, мы начнем чувствовать себя по-другому, но я не встретила никого, с кем всерьез была бы готова встречаться.
Это было мимолетное увлечение, которое интриговало из-за секретности, взаимного влечения и загадки и трепета перед неизведанным.
Прямо сейчас мы погрузились в стадию притворства. У нас была возможность сочинять друг для друга истории и предыстории так, чтобы бремя реальности не разрушило наши фантазии.
В моем представлении он был свирепым королевским охотником, безжалостным бойцом, владельцем пресловутого ночного клуба и любовником, потворствующим своей партнерше. Хотя на самом деле его повседневная жизнь могла быть столь же скучной, как и моя.
– Давайте договоримся о шести неделях, – сказала я.
Никто не публиковал статей о том, сколько продлится конкурс, но я надеялась, что этого времени мне хватит, чтобы не чувствовать себя одинокой. Если мы с незнакомцем будем видеться только по ночам, он мне не надоест. По крайней мере, я на это надеялась.
Оставалось надеяться, что тяга, которую я испытываю к нему, не основывается лишь на том, что мой незнакомец остается загадкой, которую мне мучительно хочется разгадать.
– Когда время подойдет к концу, мы расстанемся, – добавила я, – и больше ни о чем не будем торговаться. Больше никаких разбитых сердец.
Он так тепло мне улыбнулся, что мог бы растопить снег вокруг.
– Замечательно. Тогда принесем клятву на крови, чтобы скрепить наш уговор. Так все наши потребности будут взаимно удовлетворены.
Тут у меня зародились сомнения. Я внимательно оглядела незнакомца, обдумывая его предложение.
– Клятва на крови – как-то слишком для простой договоренности о свиданиях.
Такую магическую связь разорвать было невозможно, зато она гарантировала, что все завершится в установленный срок. Это меня вполне устраивало, и я решила согласиться. А еще это означало, что пока между нами действует связь, мы будем вместе прилагать усилия, чтобы удовлетворить наши общие потребности, соблюдая баланс интересов.
– Возможно.
Его голос прозвучал довольно непринужденно, как будто он предлагал совершенно незнакомому человеку не установить магическую связь, а прогуляться по парку.
– Но она также обеспечит определенный уровень доверия между сторонами. Учитывая клятву на крови, ни один из нас не предаст другого. Вы доверяете мне, леди Л.?
Я бы с удовольствием, однако циничная часть моего мозга предупреждала, что у всего этого есть некий скрытый смысл, который мне пока не удалось разгадать. Я внимательно посмотрела на незнакомца, но любые красноречивые детали на лице, по которым можно было бы хоть что-то прочесть, скрывались чарами. Как бы ни старалась раскопать его секреты, я натыкалась на непробиваемую стену. Риск, опасность… они вынуждали меня балансировать на грани, заглянуть за нее.
Раз я так хотела выяснить, кто он на самом деле, у меня был лишь один способ это узнать.
У меня росло подозрение, что первое впечатление о нем как о ястребе, который кружит над своей добычей, оказалось верным. Я снова окинула его взглядом, размышляя, действительно ли мне хочется оказаться на месте мыши или же лучше всего уйти, пока не стало слишком поздно.
Сердце бешено заколотилось, когда победа была уже в пределах досягаемости.
Я сохранял непринужденную позу, не желая спугнуть добычу и обратить ее в бегство.
В последние секунды все могло пойти не так. Мне нужно было действовать с предельной осторожностью, как если бы я сражался с сильнейшим из высших хищников.
Адриана была умна. Взгляд ее сейчас выражал настороженность: она взвешивала варианты, дав мне понять, что где-то заподозрила ловушку, и пытаясь угадать, в чем именно она состоит.
Мне потребовалось призвать всю силу воли, чтобы не выказать удивления, когда я понял, что оказался прав: моя пассия была моей противницей.
Не могу сказать, что я был разочарован этим открытием.
