Я была на краю пропасти, готовая разлететься на части, и он, черт возьми, прекрасно это знал. Мы играли в эту игру уже несколько дней, и я убила бы любого, кто помешал бы нам.
Подняв руку, я сжала свою маску, чтобы сбросить ее.
Свободной рукой он сделал то же самое.
Он убрал пальцы, а затем снова вошел в меня. Все тело пульсировало от желания, когда он заполнил меня, скользя языком по моей набухшей плоти.
– Три!
Мы сорвали маски в тот самый момент, когда он вошел в меня, а затем сделал порочно-восхитительное движение большим пальцем, сильно надавив на набухший клитор. Оргазм, к которому я была так близка, наконец-то нахлынул на меня.
Я уронила маску. Кружева изящной горкой упали рядом с ним, стоявшим на коленях, но он этого не заметил. Он был полностью сосредоточен на том, чтобы погубить меня для любого другого любовника, намеренно или ненароком.
Он не поднимал лица, так что я видела лишь то, как напрягались его мышцы, когда он сосредоточенно следил за реакцией моего тела.
Он наклонился, словно не мог удержаться, чтобы не попробовать меня на вкус, и я кончила.
Его язык скользил внутри меня, а пальцы ласкали. Никогда в жизни мне не доводилось испытать такой эйфории.
Я обхватила его за плечи, запрокинув голову, и наседала на него, пока на меня волнами накатывало наслаждение. К этому времени нас, должно быть, слышали все зеваки внизу, но мне уже было все равно.
О боги! Он был невероятен…
И продолжал пировать, пока последняя волна дрожи не пробежала по моему телу, а я не откинулась назад, тяжело дыша. Он запечатлел поцелуй на внутренней стороне моего бедра легким прикосновением, как будто хотел продлить момент, а затем наслаждаться им снова и снова, но уже во сне.
У меня перехватило дыхание, и я наконец опустила взгляд, горя желанием увидеть его без маски. Мне хотелось узнать, соответствует ли его облик тому, что я себе нафантазировала.
Но он еще не закончил со мной.
Ловкими пальцами он довел меня до второго оргазма. Я прижалась к нему, и он принялся имитировать то, как вот-вот полностью погрузится в меня.
Я уже была близка к очередному оргазму, возбужденная оттого, что он только что со мной вытворял. Он входил и выходил; напряжение стало практически невыносимым.
И когда он обхватил второй рукой свой ствол, поглаживая его вверх и вниз под брюками, будто не мог дождаться, когда окажется во мне, я потеряла последние капли контроля, которые у меня еще оставались. Я еще больше хотела его.
Я вскрикнула от восторга. Наконец он поднял глаза, и на его лице было выражение сильного, необузданного голода. Он наблюдал за тем, как я снова рассыпалась на кусочки от его прикосновения.
Он был словно первобытный человек. Собственник. И…
Наши взгляды встретились, и мой хриплый стон превратился в недоверчивый возглас, как только я поняла, кто передо мной.
Но было уже слишком поздно.
Следующая волна наслаждения захлестнула меня, и все, что я могла сделать, – это переждать ее, не в силах остановить столь восхитительное опустошение, даже если его спровоцировал он.
Пальцы моего любовника все еще оставались глубоко внутри меня, доставляя удовольствие. Я сжалась вокруг него. Мое тело поддалось самой сильной волне удовольствия, которую я когда-либо испытывала. Он входил в меня, одновременно поглаживая себя. Глаза его были прикрыты от вожделения.
Я выдержала его пристальный взгляд, не собираясь отводить глаза, и, покачиваясь в такт каждому его толчку, кончила.
Казалось, от неповиновения он только сильнее заводился, а я кончала еще яростнее.
Наконец последний оргазм прошел, и я перестала двигаться в такт по его пальцам. Он отпустил член; рука, сжатая в кулак, замедлила движение, а затем остановилась.
Я не могла отвести от него глаз. Он оставался твердым, ведь так и не кончил. Какая-то часть меня хотела расстегнуть его брюки и посмотреть, что будет дальше.
Моя грудь вздымалась от напряжения, а реальность постепенно надвигалась, чтобы испортить момент.
Чертов Габриэль Экстон оказался моим незнакомцем в маске.
И этот проклятый принц только что подарил мне два лучших в жизни оргазма.
Как же несправедлив этот мир!
Только убедившись в том, что я полностью пришла в себя, он неохотно присел на корточки. Руки он свободно сцепил перед собой, будто больше не желал ко мне прикасаться.
Я не могла понять, зачем он позаботился о том, чтобы доставить мне удовольствие, даже зная, кто я такая. Возможно, дело было в его грехе, и это он вынудил принца удостовериться, что я совершенно удовлетворена.
А может, ему просто нравилось осознавать, что он обладает таким контролем над моим телом.
Все мое внимание было приковано к его губам, хотя следовало прервать этот зрительный контакт, пока я не возьму себя в руки. На его чертовых губах блестели капли. При виде их по телу прокатилась новая волна жара.
