Последним, кого я увидел, перед тем как все погрузилось во тьму, был мой братец. Он проклинал древних богов за то, что они создали маленьких кровожадных драконов.
Придя в сознание, я увидел перед собой Хельгу. Королевская целительница покачала головой; в движении ее короткие седые волосы разметались. Я заморгал, и передо мной предстала вся комната.
Каменные стены, соломенный матрас. На одной из стен висел гобелен, который защищал от сквозняка.
Я оказался в своих покоях в Беспощадном Пределе. Мне не доводилось спать здесь уже много лет.
Откинув голову назад, я закрыл глаза и подождал, пока не пройдет волна тошноты.
Хельга прищелкнула языком.
– Забрать детеныша из гнезда – не лучшая идея, ваше высочество. Вам повезло, что раны оказались не слишком опасными.
– Выбора не было.
Хельга что-то напевала, перевязывая мне грудь.
– Можно было там его и оставить.
Я подумал о маленьких дракончиках, которых мы не спасли. Я был готов еще хоть десяток таких ран получить, если бы это помогло им выжить.
– Тебе когда-нибудь говорили, что ты настолько же зла, насколько талантлива в целительстве?
Улыбка на ее лице была острее скальпеля, которым она разрезала ткань.
Я приподнялся на локтях и засипел от нестерпимой боли. Окинул взглядом свои раны в надежде на то, что увижу зажившую плоть там, где ее прикрывали бинты, однако боль развеяла эти мечты.
Одна повязка была туго обмотана вокруг моей груди, чтобы закрыть раны на спине. Я понятия не имел, как они выглядели, но снадобье, которым была пропитана ткань, воняло просто адски.
– Вэл уже отнесла детеныша в пещеру, где он будет жить?
– Да. Она отвела туда этого маленького кусаку вскоре после вашего возвращения.
Хельга закупорила банку с лекарством и поставила ее на прикроватную тумбочку.
– Это был токсин или яд?
Я вздрогнул, хотя Хельга со всей осторожностью помогла мне сесть, подложив под спину дополнительную пуховую подушку.
– Насколько я могу судить, токсин. И очень мерзкий.
Она кивнула на банку с подозрительной коричневой жидкостью на ночном столике.
– Вам придется еще несколько дней обрабатывать рану дважды в сутки. Все должно хорошо зажить.
– Сделаю все, что в моих силах, но ничего не обещаю.
Я прислонился головой к стене, уже устав.
– Мне нужно проводить конкурс, не могу же я пахнуть нечистотами, невесты такого не одобряют.
– Поступайте как знаете, но гниющая плоть может стать еще худшей преградой для любви.
– Если кому-то не по душе моя зловонная плоть в худшем проявлении, значит, они не заслуживают меня в лучшем виде. Так ведь гласит пословица смертных?
Хельга собрала свои снадобья и пошла к двери, бормоча что-то себе под нос. Она десятилетиями следила за моим здоровьем и, может статься, за это время стала мне ближе родной матери.
Когда она ушла, в комнату проскользнул Зависть. Он с отвращением посмотрел на повязку и сказал:
– От тебя воняет, как от дохлой козы, которая несколько дней жарилась на солнце.
– Какие необычные подробности! Сожалею, что тебе довелось с таким столкнуться.
Я на мгновение закрыл глаза, но тут же открыл их снова.
– Как себя чувствует дракон?
– Он в безопасности. Похоже, ему нравится жилище на твоей территории. Он гонялся за хвостом и ловил мотыльков. А еще этот мелкий засранец покусал Вэл.
Я выдохнул. По крайней мере, поиски стоили потраченных усилий.
– Появились ли известия о других детенышах?
Зависть покачал головой.
– Судя по тому, что удалось выяснить моим шпионам, за год в стае не появилось новых детенышей, кроме этих троих.
Ничего странного в этом не было. Ледяные драконы жили долго и производили на свет всего несколько детенышей раз в сто лет или около того. Однако потерять две трети нового выводка было чудовищно. Сложно даже представить, как много силы я потеряю, если стае не удастся восстановиться.
Я надеялся, что в других стаях дела обстоят лучше. Пока что во время патруля мы не нашли подтверждений тому, что они поддались такому же безумию.
– По крайней мере одного мы спасли, – наконец сказал Зависть.
Я так сильно сжал челюсти, что они заболели.
Независимо от того, что происходило с драконами, спасение всего лишь одного дракона не делало нас героями. Прошло несколько часов с тех пор, как я получил мрачное известие о том, что драконы, по всей видимости, напали на собственных детенышей. Но я действовал так быстро, как только мог, чтобы не вызывать подозрений.
Если только я не хотел, чтобы желтые газеты начали расследование о том, что я делал, когда конкурс еще не начался, мне ни за что нельзя было покинуть чаепитие ради того, чтобы разыскать Вэл и прочитать послание, не побеседовав с каждой из претенденток. А затем пришлось заняться ситуацией с Адрианой в подземелье.
– У детеныша радужные глаза, – сказал я. – А значит, то, что повлияло на взрослых особей, еще не причинило вреда детенышам.
Казалось, брат собирался сказать что-то еще, но вдруг перевел взгляд на одинокое окно, расположенное высоко в стене.
– Твоя клятва с журналисткой – это проблема.
