– Чтобы все было по-честному, мне завяжут глаза. Побеждает та, что вызовет самый страстный отклик всего одним поцелуем. Остальным будет грозить вылет из конкурса. Вэл?
Я подал знак заместительнице. Она поднялась на помост, держа в руке повязку.
Толпа взревела в знак одобрения.
– Итак… Вэл, прошу тебя, пригласи первую невесту наверх.
Когда мне завязали глаза, все остальные чувства обострились. Первая конкурсантка не спеша поднялась на помост, я услышал легкий стук ее каблучков.
Вероятно, все в толпе чувствовали, как она волнуется и нервничает. Но только я ощутил странную решимость, когда она приподнялась на носочки и… целомудренно поцеловала меня в щеку. У меня задрожали губы. Если бы мне сейчас довелось заключить пари в одном из игорных домов Жадности, я бы поставил на Иден Эверхарт.
Следующая претендентка взошла на помост. Каблучки процокали по каменному полу: ее шаги звучали как выстрелы. Я так и не догадался, кто это. Она нежно прикусила мою нижнюю губу.
Возможно, это была Эрудита из Дома Лени, уж слишком неторопливыми были ее повадки. Любовницы из книголюбок выходили те еще, недаром Дом Лени был библиотекой.
Передо мной встала третья претендентка на роль супруги. И хотя мои глаза были накрепко завязаны, разум вдруг сыграл со мной злую шутку. Я представил, как вместо одной из конкурсанток меня нежно гладит по груди Адриана. От этого пульс участился, и я приблизился к ее лицу, словно нас тянуло друг к другу магнитом и нам обоим было никак не устоять.
Как только наши губы соприкоснулись, я положил руки ей на талию. Поцелуй превратился в неторопливое, нежное приветствие двух влюбленных. Только что я едва дышал, но теперь, когда в моих объятиях оказалась противница, мне внезапно стало легче.
Самой темной частью сознания я понимал, что ничего такого не было. Адриана стояла на другом конце зала и ни за что в жизни не стала бы целовать меня так страстно ни на публике, ни наедине… И все же я пока что не был готов умерить свою фантазию. Я лениво поглаживал ее по боку, и все тело гудело от вновь охватившего меня желания.
Я настолько легко и нежно прикасался к ней, что почувствовал, как она придвинулась ближе, растворяясь в моих объятиях. В ответ я не спеша притянул ее к себе, чтобы услышать, как наши сердца бьются в такт.
При виде нашего поцелуя толпа вопила и улюлюкала. Мы же растворились друг в друге. Не обращая внимания на нарастающие аплодисменты, я целовал ее все более пылко.
По правде говоря, я совсем забыл о конкурсе, о других участницах и о множестве взглядов, прикованных к нам. Мне хотелось вернуться на трон, усадить ее к себе на колени и прямо там овладеть ею.
Адриана была всем, что я…
Вдруг я резко отстранился и прервал поцелуй. Реальность нахлынула на меня, едва не сбив с ног. Я сорвал с глаз повязку и, моргая, посмотрел на женщину, стоявшую передо мной. Глаза ее были темно-шоколадного, а не льдисто-голубого цвета.
Вэнити прикусила припухшую нижнюю губу и тряхнула длинными золотистыми локонами. Оглянувшись через плечо, она сделала небольшой реверанс в сторону толпы, что привело зрителей в исступление.
Я поднял глаза и почти сразу встретился взглядом с Адрианой. Я думал, что разгляжу в ней презрение, отвращение или давно знакомую досаду из-за моих выходок на публике, однако ничего такого не увидел.
Выражение ее лица было непроницаемым. В ней не было ни намека на ярость, разочарование или нечто подобное. Она как будто полностью замкнулась в себе.
Меня охватило холодное, мрачное чувство.
Я сделал шаг в ее сторону, движимый магической связью, но остановился. Похоть, преградив мне путь, подтолкнул к помосту следующую участницу конкурса.
Все было предрешено: мне на роду написано взойти на виселицу за цареубийство. Я поверить не могла, что Экстон сам прислал мне записку, в которой до отвращения аккуратным почерком настойчиво предлагал посетить это грандиозное общественное мероприятие.
Там не было сказано: «А не то я дисквалифицирую вашу сестру и сожгу дотла весь ваш мир, включая нижнее белье, и, возможно, украду вашего щенка, если он у вас есть». Но я была уверена, что он пошел бы и на этот шаг, если бы мозгов у него было хоть чуть-чуть больше, чем у мухи.
Я так и не поняла, что он пытался доказать этим спектаклем. Разве что теперь мы выяснили: из-за нашей клятвы подобное поведение доставляет немало… неудобств.
Разумеется, я не забыла о его распутных манерах, ведь только прошлой ночью у себя в кабинете он приказывал мне встать на колени. И он еще удивлялся, почему я его презираю? Но я оказалась еще глупее него, возомнив, что все изменится и он когда-нибудь выберет меня.
Я украдкой посмотрела на мачеху. Она стояла с родителями других претенденток и полностью сосредоточилась на испытании. Когда я заняла свое место в конце зала, она удостоила меня очередным взглядом – мимолетным, хвала древним богам.
