Тут я вспомнил о потайном ходе и вознес хвалу высшим силам за то, что он был совсем близко. Я последовал за Адрианой в узкий коридор и закрыл за нами дверь, скрытую за книжным шкафом. Внутрь не проникали ни свет, ни звук, так что никаких помех не было.
Я применил магию, чтобы защитить проход от незваных гостей, и благодаря этому здесь было тихо, как в склепе.
К нашему общему удовольствию, мы снова остались наедине. Я положил ладонь ей на поясницу, чтобы направить дальше по коридору. Мы прошли всего несколько шагов, как вдруг она остановилась.
Я почувствовал, как она обернулась и прижалась к стене, а затем едва слышно произнесла:
– Им нас не слышно?
– Магия не позволяет звукам проникать внутрь или наружу.
Разрази меня гром! Теперь, когда она поняла, что мы одни и нас никто не услышит, я снова ощутил, как ее эмоции переросли в возбуждение. Она чуть отступила назад, прижавшись к стене. По изгибу ее губ я понял, что это было сделано намеренно.
Адриана хотела меня. На этот раз нам было не спрятаться ни за чарами, ни за масками, ни за оправданиями. Это взволновало меня настолько, что внутри пробудилась сила.
Я приближался, пока не оказался перед ней, а затем склонился. И оказался настолько близко, что было уже не скрыть, как велико мое вожделение.
Нежно и бережно я притянул ее бедра к себе, стараясь попасть туда, куда надо, даже несмотря на то, что нам мешала одежда. Вслед за ответным тихим вздохом я повторил это движение.
– Хочешь, чтобы я остановился? – спросил я.
После секундного колебания она покачала головой.
– Нет.
Меня снова наполнил тот же мрачный восторг, что подпитывал мою магию. Я до сих пор поверить не мог, что Адриана по своей воле оказалась в моих объятиях, такая же притягательная и желанная…
Десять лет. Я жаждал этого момента целых десять лет.
А потому провел ладонью по вырезу ее платья, дразня прикосновениями к животу, и опустился ниже. Мне не хотелось спешить, я жаждал смаковать происходящее, насладиться им вдоволь. От гладкого шелка платья и до хриплого дыхания – все эти ощущения были декадансом, и мне хотелось запечатлеть все это в памяти.
Я медленно провел рукой вверх по ее ребрам, пока не коснулся груди снизу. Она вздымалась и опускалась так близко ко мне. Впервые Адриана Сент-Люсент забыла о критике.
Этот момент казался таким хрупким и нежным, словно одно неверное движение могло разрушить все.
Еще больше меня заводили наши противоречивые воспоминания о Бале всех грешников.
Большим пальцем я коснулся ее соска. Его тугой бутон уже затвердел от возбуждения.
Я не должен был прикасаться к ней и хотеть ее: мне было необходимо штудировать книги. Но я никак не мог уговорить себя остановиться. Она была настоящим пиршеством, перед которым невозможно устоять, с этим острым умом, телом и вихрем эмоций, одновременно нахлынувшим на меня из-за нее.
Я обхватил ладонями ее груди и отметил, как она еще крепче прижалась ко мне. Дыхание ее слегка участилось.
Наконец я опустил руку, проскользнул ей под юбку и приподнял ее. По пути вверх мои пальцы выводили крошечные узоры на ее гладкой теплой коже.
Я жаждал, чтобы мы оба сбросили всю одежду и часами пробовали друг друга на вкус. Почти сразу я понял, что нижнего белья на ней нет, и судорожно сглотнул, сосредоточившись на этой восхитительной детали.
Если бы не этот конкурс невест, если бы у меня в библиотеке уже не было тех двоих грешников, я бы сам отвел ее назад и довел до исступления между стеллажами. Она была рядом, ей ничего не угрожало, и мне хотелось спрятать ее там, где Сильванус не смог бы ее найти.
Адриана была так непреклонна, когда говорила о Бале всех грешников и о том, как мы уединились в саду. Она не знала, что я мечтал об этом. Именно этого я жаждал с той самой первой встречи. Не знала она и того, что ни одной из множества любовниц не удалось меня удовлетворить, какими бы потрясающими они ни были сами по себе. Не знала она и того, что в конце концов я перестал тащить их к себе в постель. Мое воздержание затянулось на годы, потому что я хотел только ее.
Ни за что на свете не забуду, как в ту ночь Адриана стала моей.
Не тогда, когда меня преследовало это наваждение, а сейчас, в приватных покоях, когда она оказалась в моих объятиях и прижималась ко мне, такая желанная и возбужденная. Мне казалось, что нет хуже наказания, чем расстаться этим вечером пораньше.
– Габриэль…
Одно это слово было так близко к моему полному истинному имени, что мой грех воспламенился.
Я хотел исполнить любое ее желание.
– Пожалуйста, прикоснись ко мне.
Наконец я перестал дразнить и проскользнул в нее двумя пальцами. Она вздыхала, когда я медленно вынимал их, а затем снова вводил, мягко овладевая ею одной лишь рукой.
Адриана выгнулась подо мной, дав возможность ласкать ее груди, чтобы еще больше разжечь страсть. Я подчинился ее желанию. Она же терлась об меня, двигаясь вверх и вниз по моим пальцам.
Никогда не забуду, как хорошо мне с ней было. Все шло как надо. Я был готов десятилетиями исследовать ее тело, выясняя, что ей нравится больше всего, что сводит ее с ума.
