Вилка Ксавье замерла по пути ко рту.
– Брось, ты понимаешь, о чем я.
– Она очень, очень опасна и может вызвать огонь одним взмахом руки. Что-то в ней заставляет колени Самкиэля дрожать, а Совет в ужасе от такой силы. Но она отдала жизнь за сестру, и это заслуживает уважения. Вот почему, по словам Самкиэля, она маниакально уничтожает все на своем пути. Но Совет видит лишь один выход.
Ксавье кивнул, отпивая из своей чашки.
В магазинах и заведениях рядом с нами кипела жизнь – люди приходили и уходили, смеясь и разговаривая по маленьким устройствам, которые они носили с собой. За нашим столиком повисло молчание. Мы оба думали об одном и том же.
– Он этого не сделает.
– У него нет выбора, – возразил Ксавье. – Унир сформировал Совет еще до рождения Самкиэля. Это единственное звено, способное контролировать власть богов, чтобы они не пошли по пути Нисмеры. Царства не могут попасть под полный и единоличный контроль одного бога.
– Хренова Нисмера. – Я щелкнул языком. – Жаль, что она оказалась плохой – все-таки она была чертовски горячей.
Ксавье усмехнулся:
– Последние несколько дней было тихо. Меня это беспокоит.
– Меня тоже. Самкиэлю показалось, что он почувствовал ее присутствие в тот день, когда они вернулись с Совета, – как будто она была с нами в одной комнате. Он говорил, что что-то изменилось и с тех пор она стала еще более озлобленной. Он обеспокоен, но уже несколько недель ничего не происходит, если, конечно, не считать исчезновения домашнего скота.
– Думаешь, она до сих пор за ним наблюдает? И за нами?
Ксавье наклонился вперед, его пальцы постучали по чашке.
– Честно? Нет. Я думаю, она готовится к чему-то серьезному. Я никогда не сражался с королями Йеджедина, а она, судя по словам Самкиэля, одна из них. Она вырвала мне кишки, как будто это сущий пустяк.
Ксавье отвернулся.
– Да, спасибо, что напомнил мне еще раз.
– Извини.
Я заставил себя улыбнуться. Ксавье защищал меня так же отчаянно, как я – его, даже несмотря на то, что его вторая половина не была в восторге от нашей дружбы.
– Все в порядке. – Ксавье поерзал на своем месте, как будто ему стало не по себе. – На самом деле мне нужно с тобой кое о чем поговорить. Я давно хотел это сделать, но все так закрутилось, и, честно говоря, я никак не мог найти подходящего времени.
– Хорошо.
– Итак, я … – Он резко замолчал и поднял голову.
Я проследил за его взглядом – и без того пасмурное небо потемнело, затянувшись плотными, тяжелыми тучами.
– Сегодня должен идти снег? – спросил Ксавье. – Или это Самкиэль?
– Есть только один способ выяснить.
Мы вскочили, чуть не опрокинув стулья. Его сила с каждым днем становилась все более взрывоопасной, и даже небольшое изменение настроения могло вызвать бурю.
– Уже уходите?
Моя кровь застыла в жилах, кольца вибрировали, сигнализируя об опасности. Почему не почувствовали ее раньше? Я был так увлечен тем, что собирался сказать Ксавье, что не заметил, как все птицы перестали петь и разлетелись. Голова Ксавье резко повернулась, и мы оба выхватили пылающие мечи.
Дианна закатила глаза, и я, уже знакомый с ее звериной оболочкой, нашел этот жест до смешного смертным. Она вздохнула и провела языком по накрашенным алым губам. Сбросив плащ, она предстала перед нами в облегающем черном платье с открытыми плечами – ткань безупречно обтягивала ее фигуру, указывая на то, что у нее не было оружия. Мы с Ксавье застыли на месте.
– Никакого оружия, – сказала она и повернулась, показывая низкий вырез на спине платья. Снова надев плащ, она подхватила низ платья и подняла его, по очереди обнажив загорелые бедра. – Видите?
– Ты сама – оружие, – ответил Ксавье.
Я попыталась скрыть улыбку. Дианна с кивнула и села на свободный стул, изящно скрестив ноги. Она расслабилась, как большая кошка, ее красные ногти постукивали по подлокотнику. Я мог поклясться, что видел, как на металле вспыхивали искры.
– А что насчет волос? – спросил я.
В пучке у нее на голове можно было с легкостью спрятать кинжал.
Дианна склонила голову набок, и по ее лицу расплылась медленная улыбка. Она протянула руку и одним движением распустила прическу, иссиня-черная копна волос волнами упала ей на плечи. Небольшой кинжал со звоном ударился об стол.
Она пожала плечами.
– Хорошо, можешь забирать. Возможно, я припасла его на всякий случай.
Она махнула рукой, и длинный рукав ее темного пальто изящно взлетел в воздух.
– Теперь садитесь.
Мы с Ксавье переглянулись, прежде чем сесть. Скрежет об асфальт металлических ножек стула был единственным звуком, нарушающим тишину, – машины не ехали и не сигналили. Ветер утих, словно тоже боялся сидящей перед нами женщины.
– Как прошел день?
На этот раз я все-таки рассмеялся.
– Прошу прощения?
Она пожала плечами и заправила волосы за ухо.
– Сейчас время бранча[4] да? Никогда не понимала, как можно завтракать так поздно. Честно говоря, я думаю, это выдумали исключительно ради алкоголя в первой половине дня.
Я кивнул. Мы с Ксавье все еще были настороже.
– И поэтому ты здесь? Обсудить бранч?
