— А теперь стало еще хуже, потому что Дантон твердит всем и каждому, что борелгаи — подлинная причина их бедствий.
— Дантон? — переспросил капитан. Это имя встречалось в некоторых донесениях.
Гифорт махнул рукой:
— Заурядный уличный подстрекатель. Он появился на сцене с неделю назад, но пока не сказал ничего, что мы не слышали бы раньше. Мы следим за такими субчиками, просто на случай, если им взбредет в голову натворить глупостей.
— И чего же хочет этот Дантон?
— Того же, что и все. «Долой Последнего Герцога», «Вордан для ворданаев» и тому подобное.
Гифорт говорил, не сводя с него глаз и старательно избегая даже намека на собственное мнение. Маркус сдержал невольную усмешку. «Да ты, приятель, освоил эту науку в совершенстве».
Снова выглянув из окна, он обнаружил, что четырехэтажные башни Нового города остались позади и карета въехала в Старый город — самые древние кварталы столицы Вордана. Грандиозный проект архитектора Герхардта Алькора, целью которого было преобразить Вордан идеально прямыми линиями улиц, завершился со смертью создателя и оставил четкую границу посреди однообразного лабиринта кривых улочек и ветхих бревенчатых лачуг. Теперь эта межа носила безыскусное название «Шрам»; она вела на юг от самого Старого брода, прямая, точно ножевая рана. Со стороны Нового города отсюда до самых Доков протянулась геометрически правильная сеть мощеных дорог, созданная Алькором; с другой стороны тесные проходы между домами — наследие средних веков — путались с извилистыми улочками. Местами меж царств ободранной побелки и осыпавшейся штукатурки одинокими бастионами высились каменные церкви.
Фарус V выделял Алькору средства, надеясь, что рационально обустроенный город способствует появлению на свет нового, лучшего поколения горожан, но Маркус не замечал никаких доказательств его правоты. Обитатели Старого города были практически неотличимы от тех, кто населял Новый, — разве чуть более оборваны и безнадежнее бедны. Когда карета жандармерии свернула с Речного тракта и углубилась в недра местного лабиринта, кривые проулки обезлюдели, как по волшебству, и все до единого окна оказались задернуты занавесками. Тут и там, впрочем, редкие группки юнцов демонстративно не двигались с места, провожая карету и ее эскорт откровенно враждебными взглядами.
— Кажется, нас здесь не очень–то любят, — пробормотал Маркус.
— Не принимайте на свой счет, сэр, — отозвался Гифорт. — Поверьте тому, кто не первый год варится в этом котле: всякий раз, как приходят смутные времена, к нам проникаются особенной нелюбовью.
Он указал вперед по улице:
— Приехали, сэр.
Нужный им дом представлял собой двухэтажное строение в старом стиле, из тесаных бревен, с которых клочьями сползала растрескавшаяся штукатурка. Узкие окна были наглухо заколочены, но, судя по тонкой струйке дыма, тянувшейся из трубы, в доме кто–то жил.
Его превосходительство упоминал, что именно мы можем здесь обнаружить? — спросил Гифорт. — Что–нибудь опасное?
— Не уверен.
Если там, внутри, засел кто–то наподобие Джен Алхундт, десятка жандармов уж точно будет недостаточно. «Впрочем, если б Янус подозревал, что в этом доме прячется кто–то вроде Джен, он бы нс отправил меня сюда…»
Пошлите людей к черному ходу. Я не хочу, чтобы кто–то сумел улизнуть.
Гифорт кивнул. Едва карета остановилась, он распахнул дверцу и шагнул наружу, уже выкрикивая приказы. Жандармы из сопровождения рассыпались, двое с обеих сторон обогнули дом, направляясь к черному ходу. Эйзен ловко спрыгнул с крыши кареты, подбежал, готовый отличиться.
— Сэр, прикажете мне войти первым? — выпалил он.
— Первым пойду я, — сказал Маркус. — Эйзен, возьмите пятерых и ступайте за мной. Остальным — следить за тем, чтобы никто не проскочил мимо нас наружу.
— Я иду с вами, — возразил Гифорт.
— Вице–капитан…
Не сочтите за дерзость, сэр, но мне было бы неловко потерять своего нового командира в первый же день его службы.
Выражение лица вице–капитана яснее слов говорило, что спорить бессмысленно.
Небольшой отряд подступил к двери (сучковатые сосновые доски под несколькими слоями облезающей побелки). Засов был сломан, и дверь оказалась приоткрыта, так что Маркус просто толкнул ее ногой. С натужным скрипом она распахнулась и явила взору одно–единственное темное помещение со столом, парой стульев и едва тлеющим очагом. Ветхого вида лестница в глубине вела на второй этаж.
— Эй, тут кто–нибудь есть? — окликнул Маркус, переступив порог. Вплотную за ним шел Гифорт, следом Эйзен и еще один шестовой. Нужно поговорить.
