— Что-нибудь еще? — осведомился он. Мауриск был трезвенником липший повод для разногласий между ним и выпивохой Фаро.
— Пока больше ничего, — ответила Расиния, принимая кружку.
Вечно мрачная физиономия Мауриска стала еще мрачнее.
— В таком случае я откланяюсь.
Ловко увернувшись от попытки Фаро всучить кружку и ему, он направился к двери и с грохотом захлопнул ее за собой. Мгновение Фаро смотрел вслед, изображая щенка, брошенного жестокосердым хозяином, затем буйно расхохотался и повернулся к Расинии и Коре.
— Скатертью дорога! — бросил он, щедро отхлебнул и, смакуя, проглотил вино. — Ей-богу, Рас, не понимаю, как тебе взбрело в голову втянуть его в заговор!
— Он умен, — ответила Расиния, — и мечтает вырвать власть из рук Орланко… И всей душой верит в свою мечту, — прибавила она, поднося кружку к губам.
Вино и впрямь недурное, подумалось ей. Несмотря на захудалый вид, «Синяя маска» могла похвастаться отменным погребом. Немытые полы и ветхая мебель были всего лишь притворством, чем-то вроде декорации: при такой выгодной близости к Университету арендная плата за «Маску» была наверняка выше, чем за многие городские особняки.
«Притворство». Расиния смотрела в глубину своей кружки, не принимая участия в общем разговоре. Фаро, впрочем, и так болтал за троих, театрально флиртуя с Корой и от души хохоча над своими же собственными шутками.
«Все это — притворство». Расиния Смит, по сути, такая же декорация, как и «Синяя маска». Так же, как — если уж на то пошло — и Расиния Орбоан, изнеженная пустоголовая принцесска, какую она успешно изображала в Онлее всякий раз, когда требовали официальные церемонии. Она могла бы быть настоящей — но четыре года назад умерла, выкашливая легкие на постели, провонявшей мочой и рвотой. Существо, которое поднялось с этой постели, было… чем-то иным, самозванкой.
Расиния ощутила, как в глубине шевельнулась — едва заметно — тайная сущность. Напиться допьяна ей не дадут: вероятно, сущность считала опьянение неким видом болезни, от которой следует избавиться. Однажды в качестве эксперимента Сот приволокла галлон крепкого, но отвратительного па вкус пойла, и Расиния выхлебала все в один присест. Единственным последствием этого подвига стало непреодолимое желание посетить уборную.
Лишь трое во всем Вордане знали, что за существо таится под масками, которые она носила. Первая — сама Расиния, вторая — Сот, кому она безоговорочно доверяла. Третьим был Последний Герцог, Маллус Кенгир Орланко. Именно герцог вмешался в ход событий, когда принцесса уже должна была умереть: призвал своих сторонников, служителей Истинной церкви в черных рясах и стеклянных масках, и они совершили
Тогда Расиния еще не могла оценить всю блистательность этого хода, зато теперь понимала все, и даже слишком хорошо. После Вансфельдта сыновей у короля не осталось — так есть ли лучший способ держать в повиновении будущую королеву? Пусть просочится только слух, только смутный намек на правду — что принцесса проклята, одержима, что она даже не человек, — и толпа, возглавляемая всеми городскими священниками, будет надрываться, требуя ее смерти. Когда король умрет…
«Да правит он долго».
Расиния отхлебнула из кружки. Но отцу недолго осталось править, и это для всех очевидно. Уже сейчас город живет в страхе перед Конкордатом, и сборщики налогов выжимают из простого сословия все соки, чтобы выплачивать долг Короны Виадру. Когда отец умрет, на трон воссядет принцесса, но истинным королем — во всем, кроме титула — будет Орланко. Его северные союзники явятся получить свои барыши, и, без сомнения, скоро Расинию обручат с каким-нибудь мурнскайским принцем, в то время как борелгайские торгаши обдерут страну до нитки, а фанатики в черных рясах сожгут Свободные церкви…
А потому Расиния Смит понемногу, шаг за шагом, создала свой маленький заговор и лгала на каждом шагу. Она предавала Кору и остальных, скрывая, кто она такая, предавала доверие своего отца — и при мысли об этих предательствах ее мутило, но иного выхода у нее не было. Если только герцог узнает, что на самом деле она вовсе не пустоголовая послушная кукла…
Кора засмеялась, и Фаро удовлетворенно ухмыльнулся. Расиния отвела взгляд и снова уткнулась в кружку. «На самом деле это вовсе не такое уж и предательство. Все мы хотим одного и того же». Вернуть власть в Вордане ворданаям и избавиться от Последнего Герцога. Чтобы не было больше сборщиков налогов, чтобы борелгайские банкиры не доводили честных купцов до нищеты. Чтобы люди не исчезали бесследно по ночам и не всплывали в реке неопознанные тела. Чтобы дикие крики не доносились больше из застенков Вендра…
Расиния знала, что поступает правильно. Иначе нельзя. Даже отец понял бы это, правда?
— На третий день, — продолжал Маркус, — наши силы были уже на исходе, и громадные корабельные орудия разносили вдребезги всё вокруг. Не поспей полковник так вовремя, мы вряд ли продержались бы до наступления ночи. Мне пришлось самому ввязаться в схватку…
