Незримая и вездесущая клика, управлявшая хозяйством королевского дворца — а порой Маркус подозревал, что и самим королевством, — выделила для Януса и его свиты летний домик на одной из извилистых, присыпанных гравием аллей, что покрывали всю придворцовую территорию, словно нерадивая служанка вывернула над ней гигантское блюдо лапши. «Летними домиками», как правило, именовали двухэтажные особняки из камня и бруса, изысканно обставленные, с собственной кухней, купальней и прочим, с собственным штатом прислуги и сторожами. Тот, где поселили прибывших из Хандара, назывался «Летний домик леди Фарнезе». По видимости, у королей Вордана с давних пор вошло в привычку строить такие жилища для друзей, любовниц и снискавших особую монаршую благосклонность придворных, а после того как изначальный владелец отходил к праотцам или впадал в немилость, «домик» получал новое предназначение: служить приютом для гостей двора.
Небольшие наряды норелдраев в серой форме патрулировали окрестности дома, впрочем, скорее для видимости; зато у парадного входа в «Летний домик леди Фарнезе» стояли двое часовых в незнакомых Маркусу мундирах: того же покроя, что армейская форма, но с двойной — красное на синем — каймой, какая украшала и парадное облачение Януса. Маркус предположил, что эти люди подчиняются тому напрямую, не как полковнику, но как графу Миерану, и его предположение вскоре подтвердилось. Один из часовых — лейтенант, судя по нашивке на плече, — шагнул вперед и взял под козырек.
Янус представил их друг другу:
— Лейтенант Медио бет Улан, Первый Миерантайский волонтерский полк. Капитан Маркус Д’Ивуар, прежнее место службы — Первый колониальный пехотный полк.
— Для меня это большая честь, сэр, — произнес Улан с явственным выговором, характерным для жителей глубинки. Лейтенант был молод, гладко выбрит и хорош собой и так лихо вытягивался в струну и козырял, что Маркус невольно приуныл. — Спасибо вам, что заботились о молодом хозяине.
— По большей части это он обо мне заботился, — хмыкнул Маркус. — Но в любом случае рад знакомству.
— Вы сделали то, о чем я просил? — обратился Янус к лейтенанту.
— Так точно, милорд! — Улан снова отдал честь. — Все готово!
— Хорошо. Идемте в дом.
В домике имелась прилично обставленная гостиная, вполне пригодная для приема посетителей. В ней находились еще двое миерантайцев; при виде Януса и его спутников они тотчас вытянулись по стойке смирно. Когда Улан знаком велел солдатам выйти и плотно прикрыл за ними дверь, Янус позволил себе удовлетворенно вздохнуть.
Здесь, я думаю, мы можем говорить спокойно. — Он покосился на Маркуса. — Последний Герцог знает обо всем, что происходит во дворце, так что не сомневайтесь: там хватает чужих ушей, как и почти во всех уголках Онлея. В конце концов, Паутина всего в миле отсюда, а он был бы никудышным пауком, если бы не знал, что творится в его собственном логове.
— Почти во всех уголках Онлея, но не здесь?
— Здесь лейтенант Улан и его люди будут неусыпно оберегать нас от соглядатаев. Они уже перетряхнули весь особняк в поисках тайников… кстати, что-нибудь обнаружили?
— Да, милорд, — отозвался Улан. — Мы нашли люк и под ним потайной ход через фундамент дома, а также место снаружи, где по лепнине, как по лестнице, можно было добраться до лаза на крышу. Оба тайника запечатаны согласно вашим указаниям.
— Что местные слуги?
Лейтенант скривился.
— Пришлось долго пререкаться — никак не понимали, что вы вправе привезти собственную прислугу, — но в конце концов мы их убедили. Я уже послал в Миеранхаль за нашими людьми, но прибудут они только через день-два.
— Миеран — отдаленное и весьма обособленное место, — пояснил Янус, обращаясь к Маркусу, — поэтому у нашего друга Орланко было не много шансов внедрить туда своих агентов. Я решил, что не помешает привезти сюда людей, которым мы можем доверять.
Маркус не разделял этой уверенности; но если Янус считает, что на Улана и его парней можно положиться, ничего не остается, как последовать его примеру. Капитан кивнул.
— Где лейтенант Игернгласс? — спросил Янус.
— Наверху, — ответил Улан. — Полагаю, спит.
— Пускай спит. Путь был долгий, а до завтрашнего дня он мне все равно не понадобится.
Он жестом указал на кресло:
— Садитесь, капитан. Лейтенант, не могли бы вы попросить Огюстена принести нам чаю?
— Конечно, милорд.
Маркус устроился в кресле, мимолетно поморщась от протестующей боли в пояснице — последствия сумасшедшей гонки в экипаже от самого побережья, двух мучительных дней тряски и доблестных стараний удержать в желудке собственный завтрак.
