Маркус почувствовал себя школяром, что явился в класс и обнаружил: все, кроме него, давно готовы к экзамену, которого даже не было в расписании. Янус, как обычно, ничего ему не объяснил — ни во время малоприятного путешествия в Вордан, ни после того, как они прибыли в Онлей. Сейчас он, впрочем, очевидно, сумел разглядеть замешательство на лице Маркуса и сжалился над своим подчиненным.
— Король почтил меня высочайшим доверием, — пояснил он. — Меня ввели в кабинет министров в качестве министра юстиции, и моим заботам вверены суды и жандармерия.
Из угла приемной донесся отчетливый шорох. Здесь навытяжку стояли представители всех трех соединений, отвечавших за безопасность короля, — так тихо, что Маркус почти забыл об их присутствии. Рослый сержант Норелдрайского Серого полка — высокая шапка придавала ему особую внушительность. Гренадер Королевской гвардии, блиставший безупречностью синего мундира. И само собой, жандарм в темно-зеленой форме, пошитой более изысканно, нежели та, какую носили рядовые блюстители закона. Именно он, услыхав слова Януса, вытянулся и четко откозырял.
— Кстати о жандармерии, — вновь заговорил Орланко после того, как Янус кивнул и знаком приказал жандарму стать вольно. — Насколько мне известно, пост капитана там сейчас вакантен. Если хотите, мои люди подготовят досье нескольких подходящих кандидатов. Полагаю, после кончины предыдущего министра эти обязанности исполнял вице-капитан Гифорт, но он…
— Благодарю, ваша светлость, — перебил Янус, — но в этом нет необходимости. Мой выбор прост: эту должность займет капитан Д’Ивуар.
Что?! — Взгляд неестественно выпуклых глаз герцога переместился на Маркуса.
— Что?! — эхом повторил Маркус.
Он уставился на Януса. Веко полковника едва заметно дрогнуло. Маркус не обладал безупречной способностью Фица угадывать невысказанные желания начальства, однако же понемногу осваивал искусство читать выражение лица полковника. «Позже», — говорило это едва уловимое движение.
— Отличная мысль! — заявил Торан. — В том-то и беда нынешней жандармерии, что в нижних чинах полно бездельников, а наверху — законников. Кто еще расшевелит это болото, как не бравый честный солдат, — я имею в виду присутствующего здесь капитана! Лучшего выбора и сделать невозможно.
Маркус был не настолько глуп, чтобы поверить, будто министр военных дел за считаные минуты разговора проникся к нему
— Уверен, капитан превосходно справится с делом.
Последний Герцог закрыл конторскую книгу и поднялся из кресла:
— А теперь я вынужден откланяться. Граф Миеран, мои подчиненные, безусловно, будут счастливы предоставить любые сведения, какие только могут вам понадобиться на новой должности.
Он сопроводил эти слова более чем небрежным поклоном:
— С нетерпением жду возможности поработать вместе.
— И я также, ваша светлость, — ответил Янус. — Ваше превосходительство, позвольте и нам удалиться. Мне многое нужно сделать.
— Безусловно, — согласился Торан.
И тут же добродушно погрозил пальцем:
— Но не думайте, что это избавляет вас от составления отчета по Хандару!
— И в мыслях не было, — заверил Янус. — Пойдемте, капитан.
Жандарм, замерший у двери, вновь откозырял, когда они проходили мимо. Коридор снаружи вел к боковому выходу из королевских апартаментов, куда более скромному, чем парадный вход в аудиенц-залы. Все дворцовые коридоры были обильно украшены причудливой отделкой, и этот не оказался исключением: всюду, куда ни глянь, красовались крохотные рельефные орлы с еще более крохотными зеркальными глазами. В искусно замаскированных канделябрах мерцали свечи.
— Сэр… — начал Маркус.
—
То было слово из наречия хандараев, на котором на сотню миль окрест говорили от силы два-три человека. Хандарайский язык — древний и весьма выразительный. «Джикат» означало «тихо», но не только. Буквальный перевод мог бы звучать так: «тишина, которую мы соблюдаем в присутствии врагов».
«Врагов?»
Маркус промолчал.
— Вернемся к себе, — сказал Янус. — Там уже все должно быть готово.
