Первыми их приветствовали продавцы газет, памфлетов и прочей макулатуры. То были в основном мальчишки лет восьми-девяти; они толпой бросались ко всякому, кого можно было заподозрить в том, что он имеет деньги и умеет читать. Свернутые листки были густо покрыты убористым печатным шрифтом, и в углу неизменно красовался маленький шарж автора — дабы облегчить распознание его творений. Каждый такой листок стоил пенни.
Расиния прошла мимо «Плакальщика», «Крикуна» и «Молельщика», но, к досаде Фаро, задержалась, чтобы купить свежие выпуски «Кузнеца» и «Висельника» — у того всегда было чему посмеяться. Вид ее кошелька вызвал новый наплыв продавцов, во все горло расхваливавших свой превосходный товар. Расиния сильно сомневалась, что кто-то из маленьких уличных оборванцев был в состоянии прочесть то, чем торговал, но это и не имело значения, в общем галдеже все равно нельзя было различить ни слова.
Бен купил пару газет, куда писали его друзья, а Сартон взял брошюру с иллюстрациями небезынтересных вскрытий. Фаро между тем отгонял всех, кто посмел к нему приблизиться, словно назойливых мух, но добился лишь того, что горластая орава окружила его и принялась дергать за рукава и полы камзола, норовя ущипнуть побольнее. Экзекуция прервалась, лишь когда некий востроглазый проныра разглядел, что через мост катит запряженный парой лошадей экипаж, и оборванцы вслед за ним ринулись к новой добыче, словно стая оголодавших скворцов.
— Газеты! — с отвращением пробормотал Фаро. — Убей бог, не пойму, чего ради их вообще печатают. Неужели этот хлам и вправду кто-то читает?
— Будь снисходительней, — с упреком сказал Бен. — В конце концов, большинство газетчиков на нашей стороне.
— Это они так утверждают. По мне, вся эта братия просто сборище трусов.
Расиния развернула «Висельника». Четверть листка занимала карикатурная гравюра с названием «Жизнь в Онлее». Сбоку доктор-хамвелтай (судя по смехотворно крошечной узкополой шляпе) трудился над распластанным в кровати больным в короне, от которого летели брызги крови. За столом на переднем плане восседал толстячок в огромных очках, в нем без труда можно было узнать герцога Орланко. Перед герцогом стояло блюдо истощенных человеческих трупиков с торчащими ребрами. Один из них герцог уже подцепил на вилку и с отвращением разглядывал. Костлявый, смахивающий на лису Рэкхил Григ стоял рядом, угодливо советуя: «ВОЗЬМИТЕ ДВА, ВАША СВЕТЛОСТЬ, ОНИ НЫНЧЕ ТАКИЕ
— Не сказал бы, что это трусость, — заметил Бен.
Фаро фыркнул.
— Легко геройствовать, когда прячешься в укромном подвальчике и платишь гроши ребятишкам, чтобы они торговали этой ахинеей на улицах. А как доходит до драки, такие типы живо дают задний ход.
— Орланко уже случалось отправлять газетчиков в Вендр, — не уступал Бен.
— Только когда кто-то из них позволял себе такую идиотскую выходку, что ее невозможно было проигнорировать, — ядовито уточнил Фаро. — Последний Герцог не дурак. Засадить кого-то в кутузку — лучший способ привлечь к нему внимание толпы.
Это правда, мысленно согласилась Расиния. Орланко отнюдь не глуп. Аресты нужны ему только ради наглядности. Если бы какой-нибудь газетчик разозлил герцога не на шутку, дело окончилось бы… несчастным случаем. Поздняя ночь, скользкий от дождя парапет — и вот уже по реке плывет новый утопленник. Или же — и возможность такого исхода терзала Расинию постоянно — человек просто выходил на прогулку и больше не возвращался. Он и впрямь попадал в Вендр, но не в тюремную башню, где его могли бы увидеть. Подземелья самой зловещей тюрьмы Вордана были, по слухам, не только зловонны, но и весьма обширны. Одна мысль о том, как агенты Конкордата в черных кожаных шинелях ворвутся в «Синюю маску» и поволокут их всех — поволокут Кору — в Вендр, мешала Расинии разделять простодушную уверенность Бена или напускную беспечность Фаро.
— Бен, — сказала она вслух, прерывая бессмысленный спор, — все-таки что ты хотел нам показать?
— А! — спохватился тот. — Нам сюда. Надеюсь, они не перебрались на другое место.
И компания двинулась в путь по геометрическому лабиринту Нового города. Они прошли две улицы из конца в конец и пересекли третью. На каждом повороте Бен заботливо подталкивал Сартона, погруженного в чтение. И вот они достигли места, где две широкие улицы скрещивались, образуя небольшую площадь, а посреди нее стояли импровизированные подмостки — снятый с колес фургон. Вокруг толпился народ — по большей части местный, в потрепанных штанах и грубых рубахах из бурого полотна. На подмостках стоял человек, одетый броско, хотя и отчасти старомодно, в черный фрак и треуголку. Из первых рядов ему что-то кричали, но Расиния издалека не могла разобрать ни слова.
— И что же все это значит? — осведомился Фаро.
