Винтер вспомнила Джен Алхундт и содрогнулась. «Ты и представить не можешь, насколько права».
Она лежала на полу, на изрядно потертом, судя по ощущениям, ковре. После сцены в проулке ее некоторое время таскали по улицам, то и дело описывая круги и неизменно возвращаясь. Наконец спустили на землю у входа в какой-то дом, связали руки и ушли, оставив на попечение Абби. В тот момент Винтер могла бы броситься наутек, но со связанными руками и с колпаком на голове попытка к бегству завершилась бы у первой же стены, а потому она позволила Абби провести себя по дому и вверх по лестнице — по меньшей мере, два пролета. Вокруг, приглушенные колпаком, звучали голоса — болтовня, шутки, смех и ругань, — словно они шли через лазарет или казармы. Слов было не различить, но пару раз Абби дружески окликнули. Все голоса, которые слышала Винтер, были женские.
Доставив ее в эту самую комнату с ковром, Абби вышла и через минуту вернулась с двумя другими девушками. Судя по всему, именно им предстояло решить, что с ней делать. Что ж, подумала Винтер, пора вмешаться в разговор.
Вы всех гостей так встречаете? — осведомилась она со всей возможной бравадой, однако эффект был безнадежно испорчен кожаным колпаком.
— Что? — переспросила Абби.
Я говорю… начала Винтер, но нечаянно прихватила зубами складку колпачной кожи, и от мерзкого привкуса ее едва не вывернуло. Она надсадно закашлялась, изнутри забрызгав колпак горячей клейкой слюной.
— Ах, да снимите же с нее эту штуку! — раздраженно бросила Абби. — Вряд ли она решит нас покусать.
Кто-то развязал шнурок, затянутый на шее Винтер, и сдернул злополучный колпак с ее головы. Она жадно вдохнула полной грудью, радуясь даже такому затхлому и пыльному воздуху, а затем с любопытством огляделась. В тесной комнатке не было никакой обстановки — лишь ветхий ковер на полу; единственное окно заколочено наглухо. По углам, зыбко мерцая, горели свечи. Девушки, которых привела Абби, оказались примерно ее же возраста, то есть лет семнадцати-восемнадцати; одеты они были по-рабочему: штаны, кожаные жилеты поверх полотняных блуз, волосы убраны под цветастые платки. Левая была так бледна, будто вот-вот свалится в обморок, зато ее товарка оказалась сущей великаншей: на голову выше Винтер, с сильными мускулистыми руками и румяным загорелым лицом, как у всех, кто подолгу работает под открытым небом.
Винтер так и не обыскали, а это означало, что нож все еще при ней, вот только руки ее были крепко связаны. Если бы ее оставили одну, она, возможно, сумела бы извернуться и избавиться от веревок, но сейчас удовольствовалась тем, что сердито глянула на Абби.
— Я говорю, вы всех гостей так встречаете?
— Гости у нас бывают редко, — ответила та. — Большей частью мы держимся сами по себе. В этом-то и сложность.
— Я с ней разберусь! — с готовностью вызвалась бледная малышка, достав из-за пояса широкий кухонный нож, весьма похожий на мясницкий тесак. Кромка лезвия сияла, как надраенный грош, — его явно подолгу и с любовью точили. — Говорю вам, она из Конкордата!
— Коли ее послал Конкордат, лучше бы вначале известить Коннера, — задумчиво проговорила румяная великанша. — Ежели ее найдут мертвой, ему это может страх как не понравиться.
—
— Убери нож, Бекка, — велела Абби. — Никто никого не будет убивать, пока не вернется старшой. Теперь уже скоро.
Бекка с видимой неохотой подчинилась. Абби перевела взгляд на ее товарку:
— Можешь присмотреть за ней, Крис?
Великанша кивнула. Абби и Бекка вышли и закрыли за собой дверь. Винтер не услышала, как щелкнул замок, но Крис намеренно встала перед дверью и выразительно скрестила руки на груди. «Только попробуй прорваться», — будто говорила она всем своим видом, вот только глаза ее противоречили этой решительности. В них, подумалось Винтер, таится страх, и неуверенность, и еще что-то, чему она так и не смогла подобрать определения.
Она перекатилась, выпрямила ноги и, неуклюже извиваясь со связанными за спиной руками, кое-как села. Крис следила за каждым ее движением, словно ожидала, что Винтер вот-вот бросится на нее, как бешеная собака.
— Знаешь, я вовсе не из Конкордата, — проговорила Винтер.
Девушка что-то буркнула и беспокойно переступила, прижимаясь спиной к двери.
— Меня зовут Винтер, — продолжала она. Ответом вновь было невразумительное бурчание. — А ты Крис, верно? Это сокращенное от Кристины?
— Мне не следует с тобой говорить, — проворчала девушка. — Если ты шпионка.
— Если я шпионка, — отозвалась Винтер со всей возможной рассудительностью, — то вы убьете меня, и тогда уж не важно, что ты мне сказала. Если нет — тем более не важно. И потом, разве твое имя такая уж тайна?
Крис только скривила губы. Винтер вздохнула.
— Я просто пытаюсь скоротать время, — искренне проговорила она. — Ждать, пока кто-то решит, убивать тебя или нет… не слишком приятно.
