– Присядь, Урбис, – сказал Адэр и поднялся.
Присутствующие вскочили со своих мест. Он жестом велел им сесть и принялся ходить вокруг стола, совершая возле каждого угла резкие повороты. Молчание затянулось. Адэр намеренно нагнетал обстановку. Кое-что он узнал от Кангушара, что-то выведал у Эша, успел послушать Урбиса. Это были отрывочные сведения. И только сегодня, находясь в окружении старинных полотен, ему удалось сложить разрозненные фрагменты в картину; по-другому заиграли краски, иначе вытянулись тени. Он хотел, чтобы его слова восприняли не как пустой трёп, а как обдуманное решение, принятое на основании полученных за пять дней знаний.
– Вы хотите разогнать ветонский Совет? – спросил кто-то.
Адэр споткнулся:
– Кто вбил вам в головы, что я пришёл сюда, чтобы с высоты своего положения насмехаться над вашими, а теперь и над своими бедами?
– О каких бедах вы говорите?
Пытаясь скрыть растерянность, Адэр подошёл к стулу, на котором сидела Малика. Испытывая необходимость в опоре, опустил руку на деревянную спинку:
– Гранитные и мраморные карьеры заброшены. Заводы стоят. Пристань разрушена. Добыча соли в шахтах сокращена до минимума. Железной дороги нет. Телефонной связи нет. Вокруг столько рек, а вы освещаете дома генераторами.
– Вас послушать, так у нас сущий ад, – произнёс Урбис.
– А недавно вы говорили, что вам здесь нравится, – подключился к разговору Кангушар.
– Нравится, – кивнул Адэр. – У вас есть всё, кроме былого величия. А величия не будет, пока простаивают предприятия. Если возобновить работу на карьерах и заводах, если начать строительство электростанции и причала, скажется нехватка рабочих рук. Большинство рабочих теперь защитники.
– Да-а-а, – протянул заседатель с острой как у козла бородкой. – Если так рассуждать, у нас действительно некому работать. Точнее, мы все работаем. И грядки окучиваем, и ткани производим, и костюмы шьём. Солью торгуем. Лесом… в разумных пределах. Камни обрабатываем. Мы много чего делаем. Но так, чтобы на кого-то работать – нет, работать некому.
Адэр принял величественную позу:
– Великий единолично, без одобрения своего Совета, издал Указ о резервациях. Я единолично его отменяю.
– Зачем? – прозвучал чей-то голос. – Мы не собираемся покидать свои земли.
– И на свои земли никого не пустим, – добавил кто-то.
Адэра словно ударили сверху. Он почувствовал себя беспомощным карликом. За двадцать лет ветонская резервация научилась обходиться собственными возможностями и превратилась в независимую провинцию. Сколько людей в ней проживает? Около пяти миллионов! Если сейчас встать в позу, разговор может пойти об отделении.
Заседатели шумели: «Мы исправно платим налоги. Что ещё вам надо?.. Чужие проблемы нам не нужны… У нас свои законы…»
Адэр посмотрел в окно. На горизонте темнела гора Дара. Её расколотая надвое вершина издали была похожа на грудь женщины, лежащей на спине. В ложбинке прятался дворец Зервана. Не о том думаешь… Соберись…
– Довольно! – раздался голос Малики.
В комнате воцарилась давящая тишина.
Малика поднялась. Держась за край стола, будто боясь потерять равновесие, обвела насупленных мужей взглядом:
– Когда вы пришли в Дэмор, мы приняли вас как родных, хотя у нас с вами разная кровь, разные языки и разная вера. Мы приняли ветонов, климов, ориентов, тезов, алянов, тикуров… Мы приняли, потому что вы обещали любить и оберегать друг друга. Вы любили жён и мужей, детей и родителей, друзей и соседей. Вы любили их за то, что они существуют, за то, что они живут. И вас любили безусловно и безгранично. Вот какой мир мы вам подарили. Ваша численность росла, а нас становилось меньше, потому что моруна рождается в семье однолюбов всего один раз. Теперь вы народы, вы нации, а нас кучка морун за долиной Печали. И посмотрите вокруг – во что вы превратили наш мир! Любовь для вас – это пшик, ничто, пустота. Ориент для вас враг, и клим тоже враг. Моруны ведьмы, а тезы захватчики. Я могу продолжать бесконечно. – Малика села, положила ладони на стол. – Принесите «Откровения Странника»!
Ветоны переглянулись. Урбис дал знак секретарю. Тот выскочил из комнаты, через минуту вернулся, держа в руках книгу в кожаном переплёте. Бережно положил перед Маликой.
– У меня вопросов к Страннику нет, – сказала она и передвинула фолиант к заседателю слева.
Ветоны передавали книгу дальше, пока Священное Писание не легло перед Урбисом. Он прижал ладонь к груди, опустил на обложку. Глядя перед собой, открыл книгу наугад. Пробежал взглядом по странице. Посмотрел на коллег и… промолчал.
Адэр обошёл стол, остановился возле старосты, развернул к себе книгу и прочёл вслух на языке ветонов:
– Историю пишут те, кто выжил.
***
На небе зажглись первые звёзды. В окнах домов – высоких и низких, больших и маленьких – гасли лампы. Окна ратуши продолжали светиться. В стенах здания защиты, помощи и справедливости не затихали споры.
