– Я тоже хочу посмотреть на город сверху. – Адэр завертелся на месте. – Ни черта не видно. Кто-нибудь скажет, куда идти?
– Парк в конце улицы, – прозвучал из темноты голос Мебо.
Пелена всколыхнулась. Кто-то из стражей отправился на поиск вышки.
Не выпуская мягкой ладони, Адэр двинулся к следующему уличному фонарю. От него – к другому. Мгла сгустилась, как бывает перед утренней зарёй. Посматривая на Малику, Адэр с трудом различал контуры её лица. Если бы не подрагивающие пальцы в его руке, казалось, что он идёт в бесконечной пустоте один.
Из тумана выплыл кованый забор. Двигаясь вдоль него, они добрались до открытой калитки в железных воротах. Впереди запрыгал Парень. Слева сквозь влажную завесу попытался пробиться луч фонаря.
– Сюда, – послышался голос Драго.
Под ногами пружинила земля, застеленная увядшими травами. За полу сюртука цеплялись ветки кустов. Вдруг перед носом словно из ниоткуда появилась продольная балка.
Из мглы возник защитник:
– Господин?
– Здесь правитель, – прозвучал голос Мебо.
Защитник поклонился.
– Наверху кто-то есть? – спросил Адэр.
– Есть, господин.
– Пусть уйдёт.
Защитник позвал товарища. Заскрипели ступени.
Вскоре Адэр поддерживал Малику под локоть и подсказывал, куда ступать. Парень с недовольным ворчанием карабкался за ними. На середине лестницы сел, и никакие уговоры не заставили его тронуться с места. Через пару лестничных пролётов туман стал менее плотным, а немного погодя и вовсе пропал.
Смотровую площадку опоясывала высокая решётчатая ограда.
– Как красиво! – воскликнула Малика, прильнув к переплетению из тонких прутьев.
Тяжёлый туман скрывал город и лес. У верхушек корабельных сосен пелена таяла и переходила в кристально-чистый воздух. В предрассветном небе мигали точки-звёзды. Полумесяц был прозрачным, и казалось, истончался с каждой секундой. Вдали угадывались белоснежные шапки гор, предутренний мрак пока прятал кряж.
Адэр окинул взглядом молочные клубы над землей, пики гор, светлеющее небо… и всем телом вдавил Малику в ограду. Запустил руки ей под кофту. Скользнув по горячей коже, стиснул упругую женскую грудь.
– Я закричу, – прохрипела Малика.
– Кричи, милая. Мне нравится, когда женщина кричит.
Она дёрнулась. Адэр ещё сильнее налёг ей на спину. Почувствовал, как под руками наливается грудь и твердеют соски.
– Девочка моя! Да ты ведь хочешь меня!
– Отпустите!
– Милая, прошу тебя, нагнись. И я прощу тебе дерзость.
Он потянул Малику на себя. Она попыталась развернуться, но от бессилия лишь всхлипнула.
– Скажи, как тебе нравится? – нашёптывал Адэр. – Я могу быть ласковым, могу быть грубым. Скажи как?
Малика затряслась:
– Не надо… Прошу вас, не надо…
Богатый опыт подсказал Адэру, что она дрожит не от возбуждения, а от страха. От возбуждения дрожат иначе. Но её грудь предательски выдавала, что его прикосновения Малике не противны.
– Милая, это будет впервые? У тебя не было мужчины?
Её плечи содрогнулись от едва слышных рыданий.
Продолжая стискивать руками грудь и наваливаясь на спину Малики, Адэр зубами стянул воротник с её шеи и принялся покрывать поцелуями прохладную кожу.
– Моя девочка! Не надо плакать. Сначала будет больно. Совсем чуть-чуть. Я сделаю это очень осторожно. Я буду безумно нежным.
– Не надо.
– Обещаю, я никому не скажу. Слышишь? Никому, – проговорил он и всем весом надавил ей на спину.
Малика покачнулась и прогнулась.
– Вот так. Наклонись ещё ниже, ещё. Милая, прошу. Ещё. Я так хочу тебя, – шептал Адэр, еле сдерживая нарастающее нетерпение. – Прогни спинку. Сильнее. Вот так. Возьмись за перила и отведи бёдра назад.
Потянув Малику за собой, Адэр немного присел, втиснул колено между её ног и почувствовал, как зазвенело от напряжения женское тело.
– Милая, не бойся. Я войду в тебя очень нежно. – Одну руку он переместил на горячий живот Малики, другой потянулся к ширинке. – А теперь приподними юбку и стяни трусики. Прошу тебя. Сделай это сама. Я так хочу. Подними юбку, и я прощу тебе оскорбления.
– Ненавижу! – сквозь зубы процедила Малика и дёрнулась со всей силой.
Адэр грубо развернул её к себе лицом, впечатал спиной в прутья:
– Так будет больнее. Но если ты хочешь… – Распахнул на ней кофту и рванул шёлковую блузку, вырывая пуговицы с корнем.
– Я не хочу.
Он провёл пальцами по набухшей груди. Сжал затвердевшие соски.
– Хочешь! – Провёл ладонями по округлым бёдрам, потянул подол юбки вверх. – У нас мало времени. Ну, же! Эйра!
Она надсадно задышала:
– Мне стыдно. Нас могут увидеть.
– Хорошо. Пойдём ко мне.
– Пообещайте, что не тронете ветонов.
– Твоя невинность столько не стоит.
– А ваша жизнь? Я приду к вам по собственной воле, и вы избежите проклятия морун.
– О каком проклятии ты говоришь?
– Урбис вам рассказал.
– Нет.
– Не верю!
Адэр прижался лбом к виску Малики, вдохнул запах непокорённых горных вершин:
– Хорошо. Обещаю. Идём?
– Я уступлю вам, но только не в Лайдаре.
– Вот как? – Адэр укусил Малику за мочку уха. – А что прикажешь мне делать сейчас?
– Для этого есть вольницы.
Адэр отклонился назад:
– Кто это?
– Так ветоны называют женщин лёгкого поведения. Они носят жёлтые юбки.
– Что ты сказала?
– Вы спросили, я ответила.
