Хёск провёл её в помещение со скудной обстановкой. В боковой стене находилась ещё одна дверь: за ней ванная и спальня. Служитель поставил на столик блюдо и удалился.
Малика взяла стилет.
– Осторожно, он очень острый, – предупредил Хёск, усевшись на кушетку.
Малика разрезала апельсин и под пристальным взглядом жреца, выдавила сок на пол. Может, хоть так удастся перебить одуряющий запах тлеющего порошка.
– Теперь отойди к двери.
Хёск нахмурился:
– Мне уйти?
Малика сорвалась на крик:
– К двери, урод!
Стиснув зубы, Хёск поднялся и отошёл к порогу.
Малика забилась в угол. Притянув ноги к груди, упёрлась локтями в колени и приставила остриё клинка к горлу. Она не хотела убить себя или ранить – это была единственная возможность ухватиться за реальность, которая неумолимо ускользала.
– Чем ты меня отравил?
Хёск изменился в лице:
– С чего ты взяла?
– Я перережу себе горло.
Выглянув в коридор, Хёск затряс руками:
– Успокойся и отдай мне нож.
– Ещё секунда…
– Это было лекарство, – протараторил Хёск. – Я нашёл в архиве свидетельства очевидцев. Этот жрец действительно сошёл с ума. У тебя похожие симптомы. Я лечил тебя, а не травил.
– Иштар знал?
– Я действовал по его приказу.
– Бог мой… – пробормотала Малика, чувствуя, как рушится внутренняя опора.
– Мы думали о твоём психическом здоровье.
– Почему мне ничего не сказали?
– Ты пытаешься что-то изменить и не понимаешь, что нельзя вмешиваться в божий промысел. Нас волнует будущее Ракшады, а ты думаешь только о себе.
Малика подняла голову:
– Ошибаешься. Вот как я думаю о себе, – и резким движением сделала глубокий продольный надрез на запястье. В голове тотчас прояснилось.
Хёск вытаращил глаза:
– Эльямин…
Малика ещё крепче сжала рукоятку стилета и вновь приставила клинок к горлу:
– Чем ты меня травил?
– В это лекарство входит компонент, который вызывает половое влечение. Совсем чуть-чуть.
– Хотел превратить меня в шлюху?
– Позволь мне остановить кровь, – промолвил Хёск и сделал шаг.
Малика нанесла на запястье ещё один надрез:
– Назад!
Хёск попятился:
– Хорошо, хорошо.– Крикнул в коридор: – Позовите хазира!
Малика судорожно сглотнула. Иштар будет обходить зал, читая молитвы, а значит, у неё есть время.
– Куда ты его добавлял?
– В питьё и еду
– И дал его Саизель…
– Я не подумал. Этот компонент входит в их благовония и масло. Видимо, произошло перенасыщение…
– Ты всё продумал.
Вытянув руки, Хёск сделал шаг вперёд:
– Отдай мне нож.
Малика вновь полоснула себя по запястью.
– Ты уничтожишь нас! – заорал Хёск.
– От меня мёртвой больше пользы.
– Эльямин!
– Неси лекарство от своих лекарств.
– Мне надо время, чтобы его сделать. Ты истечёшь кровью.
Малика сжала рукоятку стилета коленями, опустила горло на остриё:
– Я долго не продержусь. Моя судьба в твоих руках, верховный жрец.
Хёск выскочил из комнаты. В коридоре прозвучали торопливые удаляющиеся шаги. Малика подползла к боковой двери, к её наружной стороне приложила окровавленную ладонь. Вползла в ванную и закрыла двери.
– Эльямин, – послышался голос Иштара. – Впусти меня.
– Только Хёск.
– Ты решила причинить мне боль?
– Нет, Иштар. Я хочу унять боль. Уходи.
Хёск не заставил себя ждать. Постучав в двери, сказал, что всё принёс. Малика посмотрел на лужицу крови, растёкшуюся на кафеле, и ногой толкнула створку:
– Только ты.
Переступив порог, Хёск положил ей на колени серебряную фляжку:
– По глотку четыре раза в день. – Опустившись на корточки, начал стягивать изрезанное запястье бинтами. – Я не боюсь смерти, но дай мне время закончить начатые дела.
Малика сделала глоток из фляжки:
– Ты собрался умирать?
– Иштар знал, что я даю тебе лекарство, но не знал, какое. Ты права, Эльямин. Я посягнул на честь и достоинство шабиры. Я готов принять смерть.
Малика посмотрела на забинтованную руку:
– Вон!
– Тебе надо во дворец.
– Пошёл вон!
Хёск подчинился. Размазав лужицу крови на полу, Малика подползла к порогу и, просунув руку в щель приоткрытой двери, оставила на внешней стороне ещё один отпечаток ладони.
***
Глядя в зеркало, Адэр поправил на шее кожаный шнурок, ладонью прижал к груди изумрудный ключ. Удивительную вещицу он нашёл в кармане своего пиджака. Пиджак каким-то образом оказался в старой дорожной сумке, а сумка стояла в шкафу Эйры. Адэр никогда не рылся в её вещах, но служанка открыла шифоньер, чтобы проветрить одежду, и забыла закрыть его на ночь. В это время Адэр находился в замке; он всегда ночевал в комнате Эйры. Прихватив документы, улёгся на кровать и заметил в уголке шифоньера – под платьями и плащами – потёртый саквояж. Решив избавиться от старья, вытащил сумку.
Обнаружив драгоценную вещицу, Адэр сразу определил ей более надёжное место для хранения – собственную шею. И за два месяца так привык к ключу, что задумал сделать его копию – ведь оригинал придётся вернуть хозяйке. Однако ювелирные конторы пока молчали. Найти изумруд такого же цвета – сочетание зелёного и жёлтого – оказалось не так просто.
