– Её лучше не трогать. Не знаю, во что они превращаются. Что-то очень клейкое. В пустоши к этому прилипает пыль, и труп становится бугром. Здесь её занесётлистьями, и она тоже станет бугром.
– Они ушли в начале зимы, – произнёс Адэр и поправил загнувшееся ухо зверя. – Я видел, как они бежали по аллее. Парень оглядывался, а я смотрел на него изавидовал. Он прощался со мной навсегда, а я… завидовал. Он пытался совместить несовместимое. Не получилось.
Игла прикоснулся к шкуре Парня:
– Не липкий и не пахнет трупом. Он не зверь и не моранда.
– Он мой друг, – прохрипел Адэр и вонзил пальцы в землю.
Он рыл её с остервенением, с лютой ненавистью. Вгрызался, раздирал на части, мечтая добраться до сердцевины, раздавить, расплющить, чтобы не стучало, не болело. Рвал корни трав, разрезая ладони. И лишь когда могила была готова, посмотрел на Иглу и Ормая, грязных, потных.
Они втроём подняли Парня и уложили на дно ямы. Адэр накинул на Девицу сменную рубашку, в которую хотел переодеться перед встречей с Эйрой. Вместе с помощниками упёрся ладонями в бок самки и передвинул её на край могилы. Онасъехала по пологому склону и прижалась к своему самцу.
Адэр закапывал трупы с таким же лютым остервенением. Разводил руки, загребал землю и толкал вперёд. Он словно плыл по морю горя странным стилем, смотрел на спасительный берег и удалялся от него.
Погладив холмик, с трудом встал на ноги. Втянул в лёгкие воздух и не ничего не смог сказать. Кусочек сердца остался там, с ним, с ними.
– Их любовь была короткой, как жизнь, – произнёс Игла.
– А смерть была тихой, как листопад, – сказал Ормай, явно желая успокоить правителя.
– Ложь, – промолвил Адэр.
Посмотрел на окровавленные ладони, вытер их о рубаху, не заботясь, что онаединственная. Надо идти: неважно куда, неважно зачем, надо просто идти.
После полудня путники вышли из леса и пошагали по извилистому руслу некогдаширокой и глубокой реки. Обогнули подножие скалы и словно перенеслись в другой мир. Горные кряжи держали долину в объятиях. Солнце истекало кровью, небоплавилось, земля задыхалась, корчилась, лопалась.
Адэр пытался вспомнить, что он чувствовал, находясь над пещерами с жемчугом, как боялся, что свод пещер обвалится, и он вместе с Эйрой рухнет с огромной высоты в море. Сейчас он идёт по такому же своду. В каменном туннеле под ногамибесится поток воды, поэтому дно бывшей реки дрожит, хотя должны стрястись ноги. Адэру было необходимо хоть какое-то чувство: волнение, тревога, страх, чтобы встрепенуться и приготовиться к встрече с морандами, но чувств не было.
Очередной резкий поворот русла вновь переместил путников в другую реальность. Вершины удерживали над долиной серую пену. Казалось, облака случайно попалив западню, застыли и уже никогда её не покинут. Спёртый, вязкий воздух обволакивал гортань и оседал в лёгких неподъёмной массой: вдохнуть было легче, чем выдохнуть.
Путники приблизились к скелету корабля. Обломки мачт тянулись к небу, парусапревратились в паутину. Чуть дальше находился полусгнивший корпус шхуны. Заней ещё один парусник, и ещё один.
Адэр окинул взглядом кладбище не погребённых кораблей. Как же должнабесчинствовать природа, чтобы суметь в мгновение ока спрятать полноводную реку? Сколько людей пострадало от её безумства? Сколько семей не дождалось своих кормильцев? В долине лежали не доски и лохмотья, а сломанные судьбы ирухнувшие надежды.
– Ваше Величество… – прошептал Ормай.
Адэр проследил за взглядом охранителя и почувствовал под коленками биение сердца.
– А вот и они, – запоздало предупредил Игла.
Моранды возникали из туч, будто спускались с небес. Сползали с гор вниз головой, как ящерицы: распластавшись на крутых склонах, передвигая разведённымилапами. Их мощные гибкие туловища перетекали с выступа на выступ, словноогромные капли смолы. Глаза горели кроваво-красным пламенем. Скалы, покрытые чёрными наплывами с брызгами крови, ворочались, колыхались, меняли форму.
В Ориентале Адэр видел гору счастья, сейчас смотрел на горы непоправимой беды и нескончаемого горя.
Ормай прикрыл спину правителя. Игла встал впереди.
– Не воют, это хорошо. Не делайте резких движений.
Вскоре на кряжах не осталось ни одного светлого пятнышка. Устье реки словнопокрылось пузырящимся дёгтем. День превратился в поздний вечер.
– Они окружают, – прошептал Ормай.
– Они должны уйти, – откликнулся Игла. – Ждём.
Адэр обошёл проводника и двинулся между чёрными грудами перекатывающихся мышц:
– Сколько вас… Боже… За что?..
– Ваше Величество, – прозвучал голос Ормая.
– Молчи, – осёк Игла.
Адэр водил руками, будто гладя моранд:
– Что с вами сделали?.. Боже… За что?.. – Устремил взгляд в небеса, затянутые серой пеной. – Нет тебя, нет тебя. – Закричал с надрывом. – Тебя нет!
Собрав все силы в кулак, оглянулся на спутников:
– Они не уйдут. Они ждут отмщения. Надо идти.
