— Ну конечно… А водка тогда — страшнее ядерной войны…
— Не я это придумал. В свое время англичане в Непале выращивали опиумный мак в огромных количествах. Рынком сбыта стал прежде всего Китай. Китайцы возмутились; прошли три англо-китайские опиумные войны, самые настоящие, прежде чем англичане утвердились в своем праве эксплуатировать этот рынок сбыта.
— Ну и что? А Китай-то стоит до сих пор. Великая держава.
— Тем не менее тогда Поднебесная попала в тяжелую и долговременную зависимость.
— И это из-за наркотиков?
— В том числе. Страна была расчленена, и снова Китай объединил полностью только Мао Цзэдун.
— А Тайвань?
— Политика — штука тонкая. И укладывается не в годы, а в века. Порой — в тысячелетия.
— Слушай, тебе по пекинскому радио можно выступать!
— Зря иронизируешь. Главная заслуга Великого Кормчего — в объединении страны.
Режимы приходят и уходят, единая страна остается.
— Ну а при чем здесь ваша контора?
— Видимо, кто-то решил учесть опыт.
— Англичан?
— Не только. Страны Востока — дружественная нам Индия, исламские режимы — производят огромное количество наркотиков. И наркокартели получают доходы, вполне сравнимые с прибылями крупнейших и мощнейших мировых корпораций. Причем не облагаемые никакими налогами. Слышала о «золотом треугольнике»?
— Только что слышала, не больше.
— А больше и не надо. Именно там производится две трети потребляемого в мире опия. Переработанный в героин, он приносит хозяевам десятки миллиардов долларов.
И губит миллионы жизней. Только в Европе годовой оборот наркобизнеса составляет 124 миллиарда долларов США. Годовой объем сбыта наркотиков в мире — около трехсот тысяч тонн.
— Так я, не пойму: что, кто-то решил перевести ваше заведение на хозрасчет и зарабатывать этим деньги?
— Не совсем так. Мотивировки были политические. И подкинул их кому-то из руководителей или комитета, или даже ЦК кто-то из восточных друзей. Или зарубежных, или наших среднеазиатов, — Да? И кто именно?
— Этого я не знаю. Хотя могу примерно просчитать время: год семьдесят шестой. Я тогда как раз в училище поступил.
— Почему семьдесят шестой?
— Первое серьезное обострение болезни Брежнева. Наверное, этот некто использовал возможность подать идею таким образом, что генсек одобрил ее, не особенно вникая.
— По-моему, он никогда ни во что не вникал.
— Наташка, ты совсем взрослая девочка, чтобы судить о людях так поверхностно. А о государях в особенности.
— Володя, ты уже совсем взрослый мальчик, чтобы не быть всегда таким серьезным.
Это я стебаюсь.
— Чего?
— Иронизирую. Сленг. Так что там подписал дорогой Леонид Ильич?
— Полагаю, ему была предложена программа… Знаешь, эти восточные режимы не просто наживают деньги на поставке наркотиков, скажем, в США или Западную Европу. По их разумению, так они борются против «мирового сатаны». Белый порошок уносит жизней в год куда больше, чем все локальные войны, имеете взятые, причем он убивает людей в сытых, благополучных странах, убивает, не разбирая ни чинов, ни званий, ни регалий, ни могущества родителей, не беря в расчет ни интеллект, ни талант. Цель может быть сформулирована примерно так: «они» навязывают бедным азиатам локальные войны, эмбарго и другие тяготы, те… Те лишают их будущего.
— Мне всегда казалось, что наркотики употребляет определенный сорт людей…
— Не очень привязанных к жизни?
— Ну. вроде того. Какие-нибудь хрипящие рокеры, бродяги, неудачники по жизни…
— У неудачников по жизни и бродяжек нет денег на «белое бессмертие». Они довольствуются спиртным.
— Нет, погоди… Вот ты говоришь, англичане наводнили Китай опиумом, и ничего.
Китайцы сумели и объединиться, и повоевать, и сейчас очень неплохо движутся… А возьми Штаты пятнадцатилетней давности! Да там курить марихуану было просто модой! Казалось, из этих хиппи, поколения «ленивых бунтарей», не вырастет ничего путного, а что на деле: стали те вьюноши примерными отцами семейств и жесткими, расчетливыми бизнесменами, политиками, военными. Прагматиками. И с удовольствием вспоминают те времена, когда трахались под каждым кустом с такими же обкуренными подружками на каком-нибудь рок-фестивале… По-моему, ты драматизируешь… От водки кончается куда больше народу.
— Это пока. Водку и употребляют практически все.
— И все же…
— Нет, Наташа. Это ты упрощаешь. В программу «Снег» входили и научно-исследовательские институты…
— Даже так!
— Да. В семидесятые если что и делалось, то делалось очень серьезно. Особенно при наличии санкции Генерального.
— Помню. Но и дури хватало.
— Как везде. Так вот… — Егоров замолчал, собираясь с мыслями, закурил сигарету. — Это было замечено давно: и водка и наркотики по-разному действуют на белых, желтых и черных., .
— В твоих устах «белокурой бестии»…
— Брось, Наташка, ты же знаешь, что я не расист. Просто такова реальность.
