- Что мне нужно сделать? - Побелевшими губами уточнил он у Гвина.
- Я не знаю, как это наступает, но ты должен отойти от нас, чтобы почувствовать себя достаточно одиноким и свободным. Затем освободи все мысли, кроме одной, самой важной для тебя. Сформулируй ее в виде вопроса или просьбы, адресуй ее, по возможности, кому-то одному. Можешь говорить вслух. Думаю, так будет лучше. Если мы помешаем, можем отойти как можно дальше. Чуть позже мы вернемся, и будем издалека следить, чтобы никто не потревожил тебя во время сна наяву. В процессе тебе нужно будет убить птицу и перемазаться в ее крови. Некоторые друиды даже жевали мясо жертвы или пили ее кровь, чтобы послание быстрее дошло до богов. Как происходит дальше, я не разумею. Может, ты нам чуть позже сам все расскажешь.
Брайан нахмурился и кивнул. Ему не нравилось то, что он должен был сделать. Но он признавал разумность этих действий. Он тоже не раз слышал от останавливавшихся в гостинице торговцев о подобных ритуалах, виденных ими в разных местах. Если это помогло обрести ясность ума одним, может, и ему поможет получить ответы на некоторые вопросы.
Брайан отвернулся от друзей и пошел в противоположную сторону. Нашел место, показавшееся ему достаточно удобным для возлежания, и присел на землю. Затем прилег. Потом снова сел, все еще крепко удерживая трепыхавшуюся птицу. Как же ему убить ее, при этом перемазавшись в крови? Он даже не задумывался над этим действом, когда во время весенних и осенних празднеств их исполняли старшие в деревни или пришлые друиды. Как не задумывался он и над действиями соседей, когда те резали дичь и скотину. Для них это была привычная работа. А он, как оказалось, не представляет, что сделать для умерщвления птицы. Разве что шею скрутить, как делала мать с курицей. Но такой метод не даст крови.
Тревору, наблюдавшему издалека за мытарствами Брайана, надоели его мельтешения. Либо ему стало жалко продлевать мучения птицы. Он достал откуда-то длинный боевой кинжал и, подойдя к Брайану, протянул оружие:
- Все, что осталось мне от деда. Аккуратнее с этим, - пояснил хмуро и, развернувшись, отошел к Гвину. Брайан еще успел заметить, как те, посовещавшись, удалились в гущу леса и скрылись. А затем обратил свой взгляд на вторую руку, сжимавшую кинжал.
- Светлые сиды, к вам обращаюсь я за советом, вы ближе всего к людям. Не знаю, как умертвить птицу, но я справлюсь с постыдным страхом во славу вашу и дабы получить ваше покровительство. Помогите мне познать свою силу, понять, есть ли она во мне, и как ее призывать.
С этими словами Брайан вонзил кинжал в грудь птице. Грач истошно захрипел и сильнее забился в его руках. Брайан с ужасом смотрел на его муки и не мог пошевелиться. Лишь когда птица начала затихать, он опомнился, поднял перепачканные в крови ладони к лицу, и спрятал в них лицо. Провел ими по шее, вытер одну руку о штанину, а вторую прислонил к губам. Глаза еще больше расширились, когда он заставил себя слизнуть немного крови. Что же он творит? Верный ли это путь для обретения силы? Не идет ли он ложной тропой? Мысли, также истошно вереща, как умерщвленный им грач, метались из одного уголка черепа в другой. Брайан устало уронил голову на землю и уставился в землю. Видя теплые точки, боясь представить, не придется ли ему так же поступить и с ними. Теплые точки бежали к нему со всех сторон, словно пытаясь успокоить, поделиться теплом, ободрить. Они столпились вокруг него и, по одной, проникали прямо в его грудь. Брайан чувствовал, как разрастается в груди жар. И вместе с жаром уходила печаль, вина, боль, усталость, холод, голод. Все становилось неважным. Душа была доверху наполнена покоем и радостью. Внезапно он в голос расхохотался, освещая всю округу светом, который словно струился изнутри. Он не любил осень. Осенью мерзли его голые ноги. Брайан приподнялся на локте, повел рукой, и земля обогрелась, свежий иней, покрывший ее с утра, растаял. Кузнецу показалось этого недостаточно. Он дунул на ближайшее дерево, изо рта вырвался горячий воздух, он обжигал, но Брайана его жар не трогал. Подув на дерево, он словно увидел его изнутри. Все процессы в дереве замерли в ожидании зимы. Оно словно заснуло. Брайан подул сильнее, и тогда дерево будто проснулось, ожило, под корой забегали жучки, белка деловито начала расправляться с запасами, а веточки выпустили из себя почки. "Пусть будет весна!" - решил Брайан. Весна во всем лесу! Он засветился еще ярче, стал почти оранжевым, и тут до него донеслись крики.
- Нет, Брайан, нет, ты спалишь себя! Стой! - Что за жучки кричат ему? Пылающие огнем глаза Брайана недовольно повели вокруг и узрели двух людей, которые мешали ему. Он повел рукой, от нее исходил жар. И вдруг все кончилось. Брайан будто проснулся.
- О Боги, что я натворил? - Ужаснулся недоучка. - Я хотел спались вас...
- Видимо, - без искреннего веселья хохотнул Гвин. Тревор коротко кивнул в подтверждение.
