Мастер меча огляделся, в очередной раз отметив, что другу в жизни действительно повезло. Комната поражала великолепием отделки и качеством мебели. Что и говори, а Хис любил жить на широкую ногу, и у него имелись к тому хорошие возможности. Для начала, должность постоянного посла ко двору короля сама по себе являлась экстраординарной. Она говорила о том, как сильно империя ценит своего южного соседа и какие усилия прилагает для поддержания добрых отношений. Благодаря этому Хис, который унаследовал право претендовать на доходный пост от отца, и справлялся со своими обязанностями не хуже родителя, получал немалые деньги, как от императора, так и от короля. А если добавить к этому прибыль, идущую из имений, то несложно было понять, почему пол обычной гостевой комнаты облицован мрамором, на стенах висят дорогие ковры, потолок украшен искусной лепниной, а громадная кровать под балдахином изготовлена из красного дерева.
Хис-Тир был неприлично богат и не стыдился показывать свое достояние окружающим! Впрочем, в этом присутствовала своя высшая мудрость — посол, демонстрирующий величие северного императора, лучше всего мог сделать это, обставив свой дом, точно королевский замок.
Антэрн вспомнил, как друг выбежал встречать его в одном ночном халате и улыбнулся. Воистину у богачей могут быть свои причуды!
Он еще раз зевнул, быстро закончил все утренние дела, и покинул комнату. Едва рассвело, а потому перебравшие хмельных напитков друзья просто обязаны были спать, и воин решил прогуляться по парку, позволив себе немного расслабиться. Однако едва он покинул особняк, как услышал доносящиеся с заднего двора характерные звуки и тотчас же изменил планы.
Хис-Тир тренировался. У него на поясе висел колчан, туго набитый стрелами, рядом стояли слуга, с двумя запасными, а также, Тишайя. Вид у верной подруги был такой, что краше только в гроб кладут: под опухшими глазами залегли синюшные круги, здоровая рука тряслась, а на бледном лице застыло выражение вселенской печали. Она болезненно морщилась, когда северянин отправлял в мишень очередную стрелу, но почему-то не собиралась уходить прочь.
— Привет, Тиша, хорошо выглядишь, — Антэрн просто не смог удержаться.
Та криво усмехнулась и коротко ответила, что думает о шутниках, не знающих, когда стоит держать рот на замке. Хис-Тир же даже бровью не повел. Антэрн не стал его беспокоить, он знал, что друг сейчас не совсем здесь.
— Давно он? — спросил мастер меча у слуги.
— Уже около часа, господин.
— Хорошо. Тиша, так что ты тут забыла?
— Проснулась, — она болезненно поморщилась. — Как стало легче, решила выйти на свежий воздух, услышала звук втыкающихся в мишень стрел, вот и захотела посмотреть.
— Пустая трата времени, Хис не остановится, пока не опустошит хотя бы пятьдесят колчанов, — пояснил он. — Это — старая тренировка имперских лучников. Пойдем лучше в тень.
— Подождите, — раздался глухой голос северянина и тот, отправив еще одну стрелу, опустил лук. Антэрн проследил за полетом и с удовлетворением отметил, что та, пролетев сотню шагов, вонзилась точно в центр мишени, расщепив уже торчащую оттуда оперенную товарку. — Уфффф…
Хис-Тир выдохнул и отер пот со лба, после чего аккуратно передал лук слуге и махнул рукой.
— Идемте, позавтракаем на свежем воздухе. Есть разговор, Ант. Очень серьезный.
Тишайя, едва услышав про завтрак, позеленела, но, тяжело вздохнув, поплелась следом, окруженная облаком перегара.
— А ты, я вижу, хорошо повеселилась, — широко ухмыльнулся Антэрн.
— Захлопни пасть.
— Обязательно. Что это было, неужели северное вино?
Тишайя зарычала.
— Ага, как клиентам подливать, чтобы у них языки становились длиннее, так это нормально, а как самой принять бутылочку…
— Придушу, — сдавленно пообещала она.
— Обязательно, я в тебя верю.
Слуги у Хиса были на удивление расторопными. В центре его сада троицу уже ждал накрытый и отлично сервированный стол, в котором нашлось место не только закускам — холодным и горячим — но и напиткам. В первую очередь, огуречному рассолу, который Хис-Тир тотчас же налил Тишайе.
— Это что? — ошеломленно спросила она, с ужасом глядя на содержимое кружки.
— Лекарство, — авторитетно заявил Хис-Тир.
Тишайя приняла кружку и залпом влила ее содержимое в себя. Антэрн с интересом наблюдал за последующими метаморфозами. Сперва лицо воительницы побелело, точно полотно, затем — позеленело, после этого приняло багровый оттенок и, наконец, вернулось к нормальному — нежно-розовому цвету.
— Гхм, — неопределенно отозвалась она. Потом, после секундной паузы, повторила. — Гхм.
Хис-Тир взял с подноса пару кусков свежайшего ржаного хлеба — еще одна странность, которую Антэрн никогда не понимал — и намазал его маслом.
— Пока твои птенчики спят, Ант, мы поговорим. — И в голосе северянина больше не было той игривости и веселья. Он был собран, серьезен и убийственно внимателен. — Понимаешь, о чем?
— Догадываюсь.
— На всякий случай я все же поясню. Следует решить, что будем делать с тобой.
— Со мной? — такого поворота Антэрн не ожидал.
