Я неожиданно почувствовал злость и понял, что больше не хочу её сдерживать.
— Да пошёл ты, козёл, пить надо меньше.
Богдан посмотрел на меня с изумлением.
— Ты скоро ответишь за всё, гад — и зашёл в комнату.
Я поднялся на четвёртый этаж, закрыл дверь на ключ и лёг на кровать, не раздеваясь. Так хорошо, что сегодня нет моих соседей — можно не заставлять себя общаться с ними. Смотрел на отклеившиеся обои, потом на календарь с изображением Казанской Богоматери, на окно, в которое били струи дождя. Внезапно в коридоре послышались голоса и хохот, а потом раздался громкий стук в дверь.
— Выходи, Леопольд, или дверь сломаем. Убивать тебя будем.
Я подошёл к двери и открыл её. Передо мной стояло шестеро парней — впереди Богдан, слева Чёрт. Справа стоял Рыжий — боксёр-левша, о подвигах которого знала вся общага. Имена ещё троих я не знал. И вдруг, глядя на эту компанию, я понял одно.
Все голоса внутри моей головы смолкли, все бесы пропали. Они притихли уже после разговора в электричке, но сейчас не было вообще никого — ни на люстре, ни за колонной, ни на моей спине. Никто не шептал в ухо. Если целью бесов, лярв и ещё каких-то тёмных сущностей было уничтожение меня, то сейчас — лучший момент! Князь Тьмы может запросто убить меня руками этих выпивших парней, так почему же в моей голове — эта запредельная, снежная чистота? Почему черти не помогают хулиганам, не накидываются на меня из Тонкого мира?
Мория — гей? Нет? Нет, не работает!
Может, потому что все мысли всегда были только моими? Даже чёрные, богохульные — все мои! Мне никто не шептал. Я боролся с ветряными мельницами. А когда случилась настоящая, не придуманная жизнь, призраки сгинули.
И я улыбнулся.
— Что ты скалишься, идиот? Сука, да он издевается над нами!
И в этот момент я получил удар слева в глаз, меня отбросило назад в комнату, к шкафу. Звать на помощь было бессмысленно — парней с баяном боялась вся общага, никто бы не вышел. Я встал, пошатываясь, сделал шаг из комнаты и получил удар в ухо, упал на бок и снова встал. Во рту был вкус крови, левый глаз начинал опухать.
Богдан заговорил снова:
— Слушай, чудила, у тебя есть ещё один шанс. Ты сейчас умоешься и принесёшь нам из ларька водки. Начнёшь снова ржать, как идиот — ещё въебём, на лекарства всю жизнь работать будешь.
— Так ты ж меня убивать собрался, какие ещё лекарства? Убивай.
Я стоял в центре круга и не знал, откуда прилетит хук; выпрямил спину и смотрел на Богдана. Но почему-то никто не пытался больше ударить меня, все стояли молча, а потом Богдан тихо сказал:
— Я думал, что ты — непуганый лох, который почему-то выёбывается: смотрит на пацанов, как на говно, ходит в этом дурацком костюме, хамит. А ты стоишь сейчас передо мной, как казак, смотришь гордо и не боишься смерти, твои глаза сверкают. Что случилось?
— Сегодня я понял, что живу неправильно. Моя вера — ложь, моя любовь — выдумка. Но этой ночью мои проблемы закончились.
— Что ж, достойный ответ. По твоим глазам вижу, что ты стал самим собой. Теперь тебя никто из нас и пальцем не тронет. Братцы, принесите перекись и бадягу, надо обработать синяк. Снимай свитер, его Чёрт в холодной замочит, чтоб кровь откисла. Дай лапу!
Он пожал мне руку, потом по очереди ко мне подошли все пятеро, и никто не смеялся.
— Может, ты хочешь выпить?
— Хочу.
Я набросил на плечи куртку, и мы с Богданом вышли на тёмную кухню. Он протянул мне огурец и железную кружку с жидкостью, которая едва уловимо пахла яблоками.
— За твою новую жизнь, — сказал Богдан, мы чокнулись кружками, и я выпил всё до дна.
Горячая волна обожгла, колени дрогнули, и тут же стало тепло; голова пошла кругом, и я присел на подоконник.
— Ты давай закусывай, — Богдан легонько ударил меня в плечо кулаком, — удивил ты меня, севастополец. Налить ещё?
Я утвердительно кивнул. Богдан ушёл, вернувшись через пару минут с бутылкой и чёрным хлебом. Мы выпили по второй, и я вдохнул аромат ржаной корочки. На кухню вошёл Чёрт, включил свет, протёр мой висок ватой с перекисью, потом намочил тампон в зелёной кашице, размазанной по блюдцу:
— Стой спокойно, дай я намажу.
Кашица на лице подсыхала. Мы с Богданом выпили по третьей.
— Ну всё, хватит с тебя. Заходи к нам завтра. Ты извини, если что. Но мне сейчас кажется, что ты сегодняшний с удовольствием набил бы морду себе вчерашнему, если бы так можно было.
Я улыбнулся.
— Богдан, дай закурить.
