— Мне сегодня приснилось, — начал я, — что мы с тобой живём в маленьком городке недалеко от Сан-Франциско — снимаем квартиру над ковбойским салуном, на втором этаже дощатого дома. В тех местах, несмотря на жару, мужчины ходят в кожаных штанах, жилетках и узконосых рокерских казаках. А женщины и девушки гуляют совершенно обнажёнными, только на ногах — высокие сапожки, на бёдрах — золотая цепочка с кулоном, в кулоне — яд. Но девушек никто не обижает, потому что почти все мужчины в городке — геи. Ход в нашу квартирку один — через металлический шест, который расположен над барной стойкой, вместо двери — железный люк в полу квартиры. Каждое утро мы спускаемся в салун завтракать: я спрыгиваю через люк первым, потом по шесту легко соскальзываешь ты, одетая по последней местной моде, и на твоём плече — огромный ручной осьминог. Я беру тебя на руки, целую волосы и несу к деревянному столику на веранде, где уже дымятся две чашки с крепким кофе, а геи, пьющие бурбон со льдом за стойкой, удивлённо смотрят на нас.
Тоня зарумянилась:
— Я бы не отказалась так пожить с тобой. И, наверно, даже местную моду бы поддержала. А потом мы поехали бы дальше, в новые невероятные страны, где люди живут и думают иначе, чем мы.
Она взяла меня за плечи:
— Ты так вкусно рассказал мне про каркаде, а мы его так ни разу не пили. Разъедемся, а вместе чаю не попьём… Купила сегодня. Я пойду, заварю.
Зашла в домик, а я всё сидел на ступеньках, опустив голову.
— Ну где же ты, Вадик? Чай готов.
Тоня вынесла на крыльцо две дымящиеся чашки и присела рядом со мной на горячие ступеньки.
— Не знаю, как ты переносишь эту жару. Лично я теперь буду ходить, как женщины из твоего сна, — шепнула девушка и сняла через голову платье в горошек.
— Похоже, я сделал из тебя нудистку, — присвистнул я, — давай-ка мы зайдём в дом, пока все вожатые не сбежались пялиться на твою красоту.
Я взял Тоню за руку и завёл в комнату, отодвинув серую рваную занавеску в дверном проёме, служившую москитной сеткой. Мы присели у открытой двери на сброшенные с кровати подушки.
— Вадик, я подумала — мы можем попробовать, если хочешь, — сказала девушка еле слышно.
Меня как будто ударило током, но я не подал виду, и обнял её. Принёс постель, разделся, мы легли и смотрели друг на друга.
— Тоня, я очень хочу тебя. Но я не могу так поступить. Нужно, чтобы у нас были дни впереди.
— Я согласна, сейчас не тот момент, — тихо ответила она, — давай потом. Но знай, что я готова.
И поцеловала меня.
Вдруг снаружи раздались голоса. Тоня прикрылась простынкой, я же не стал одеваться, встал и отодвинул занавеску. За ней стояли смущённые Андрей и Шурик.
— Ой, извините, если мы помешали… Правда, мы не хотели, но очень надо. Вадик, нам нужна помощь твоей девушки.
— Да ну?
— Серьёзно. Мы тут создаём образ. Тоня, только ты можешь нам помочь. Ты кого-нибудь когда-нибудь стригла?
— Нет, и не думайте, я вам уши случайно отрежу.
— Тоня, ну ты же девочка, вы, девочки, умеете стричь. Это важно. Нам с Шуриком нужны косые чёлки. Пожалуйста.
Настало утро отъезда. Джек на террасе вручил мне конверт с зарплатой — это была моя будущая новая гитара, я сложил конверт пополам и сунул в задний карман. Джек не протянул мне руку и не предложил приехать следующим летом. Подошли автобусы, вожатые помогли уложить чемоданы и сумки в багажные отделения. Скауты прощались с вожатыми. Вдруг я услышал громкий смешок, потом ещё один, и вот уже все дети и подростки зашлись хохотом. В дверях главного корпуса стояли два Адольфа: ветер трепал их чёлки, под носом у каждого красовались нарисованные маркером усы, а на щеках — эмблема английской школы и свастика. Мятые рубашки подростки застегнули под горло. Стараясь держать шаг, оба подошли к автобусу, таща за собой чемоданы на колёсиках. Поравнявшись с багровым от ярости Джеком, Андрей вскинул вверх правую руку. Потом юноши с каменными лицами полезли в салон. Автобусы уже тронулись, а Джек так и остался стоять у желтеющего платана. И тут одинокий детский голос затянул песню, неожиданно её подхватили все остальные. Водителю оставалось только выруливать по дорожке и слушать.
Только скажи —
Дальше нас двое.
Только огни
Аэродрома.
Мы убежим,
Нас не догонят.
Дальше от них,
Дальше от дома.
Небо уронит ночь на ладони.
Нас не догонят, нас не догонят!
Небо уронит ночь на ладони.
Нас не догонят, нас не догонят…
Я наклонился к водителю:
— Вы высадите меня в Симферополе?
— Хорошо. На центральном автовокзале подойдёт?
