Он рассеянно и устало огляделся по сторонам. Предположу, что верзила осознал, как всё это безобразие, которое я учинил, выглядит со стороны – позорищем для клуба. Он сдался только потому, что не хотел возни, междусобойчиков у элитной «Саламандры» гребаной.
– Стой тут и не рыпайся! – тут же выставил перед моей запыхавшейся харей этот недочерт, когда мы наконец-то оказались внутри.
Он, покачав рогатой башкой, глядел на меня то ли с укоризной, то ли с жалостью какой-то. Хрен разберешь… Затем верзила достал из набедренной повязки мобильный и начал набирать кому-то.
– Не ше-ве-лись! – погрозил пальцем, как какому-то пацану, когда я подался вперед с целью глянуть, кого он вызывает.
– Ивон? – начал он, почесав подбородок и озадаченно глядя на меня.
Ивон!
Я сглотнул и покрылся от этих четырех завораживающих букв горячей испариной! Редкое, какое-то утонченное имя. Под стать его носительнице…
И эти буквы вызвали какое-то ликование от маленькой, но еще одной победы. Я внутри. И теперь знаю, как ее зовут!
– Здесь этот парень рвется… – тут он вздрогнул, потому что услышал на той линии возмущенные, грозные крики. И они доносились до моих полыхающих ушей приятной песней, слов которых не разобрать…
Да!
Я, дурак такой, улыбался во весь рот, видя сквозь стены то, что королева паникует, злится. Как она отчитывает своего верного раба.
– Ивон, пять тысяч – его цена за вход. Подумай…
– Нет! Ни за что, Томми! Ты рехнулся?! – Тут верзила уже не просто вздрогнул, а дернулся, когда я четко расслышал эти ее крики.
Томми. О да, теперь я узнал и имя не врага, не ее раба, а своего парламентера к разгневанной королеве. Которая по факту находилась близко, но, казалось, и очень далеко от меня, в другом, большом царстве, куда я уже ступил после решительного боя.
– Шесть штук! – крикнул я в сторону трубки и подмигнул Томми.
Не знаю, что на меня нашло… Зачем я снова пустился в торг? Но надо было как-то, пусть так вот, цинично и меряя всё деньгами, но хоть таким способом двигать «сюжет» вперед. Аукцион за шанс увидеть королеву Ивон. За возможность предстать перед ней уже без маски.
– Так, ладно, Ивон. – Парламентер Томми обреченно выдохнул и поставил телефон на громкую связь. – Сама ему скажи, я не знаю, что с ним делать… – Он поглядел с каким-то даже сочувствием, что ли. – Сломать ему нос прикажешь? Это я могу. Копов вызвать – это шороху наводить. Короче, тебе решать.
«А этот Томми мудрый мужик, не просто дуболом», – подумал, пропитываясь к нему всё большей симпатией и уважухой.
– Передай, чтобы убирался! – послышался суровый, надрывный голос из динамика.
– Он тебя слышит, – хмыкнул Томми, криво улыбнувшись, потому что его, похоже, забавляла эта странная игра, где он был непосредственным участником. А возможно, этот типок просто собирался в итоге принять мои деньги, захапать часть себе в виде платы за успешное пособничество.
А еще он невольно помог мне взять королеву в эти, как бы… заложницы. Она не могла покинуть рабочее место, пока я нахожусь внутри. Если, конечно, у «Саламандры» нет черного хода…
Верно, я готов был стеречь королеву где и сколько угодно по времени, а затем выкроить момент, чтобы принудить ее пойти со мной на свиданку чертову.
– Семь тысяч долларов, мисс?.. – произнес я как можно ровнее и деловитее, намереваясь пронюхать, какая у нее фамилия.
– У-хо-ди-те! – отчеканила стерва.
Ей совершенно плевать на деньги, блин? Понятно и предсказуемо даже. Гордая, значит, принципиальная и непродажная. О да, и это еще больше будоражило! Заставляло всё больше распаляться в желании заполучить ее теперь уже любой ценой и из принципа, мать его!
– Восемь тысяч, мисс… Ивон? – продолжил по инерции, уже не соображая то, какие большущие цифры с кучей нулей вылетают из моего рта.
Три нуля в конце? Четыре? Пять? Шесть?
По хуй!
В тот момент я готов был отдать в ее тонкие светлокожие ручки всё до цента.
– Десять тысяч, Ивон! – на высокой ноте произнес, потому что надо продолжать спорить с ней, торговаться, лишь бы беседа не закончилась прерывистыми гудками.
А Томми, открыв рот, смотрел то на меня, то на экран телефона. И явно охреневал!
Еще бы: не купюра-десятка, а пара-тройка его месячных окладов. Да, я бросал на кон всё больше деньжат, которые для меня в моменте полностью обесценились.
– Томми, покажи мистеру, где выход, если он не в курсе! – после долгой паузы послышался какой-то неуверенный голос.
«Бинго!» – стрельнуло в башку. Ее явно поразило то, сколько я готов выложить… Непонятно за что по факту?
Ну и пусть!
– Двадцать тысяч долларов, Ивон, – с трудом сглотнул, потому что в горле пересохло и я реально уже утомился… от всего! От борьбы с Томми в начале, от противостояния с королевой здесь и сейчас.
– Боже, Ивон, – прохрипел Томми, который стоял во время странного торга неподвижно, истуканом.
– Тридцать тысяч, слышишь, Ивон? – раз за разом я с упоением произносил ее имя, как бы делая его всё более плотским, земным, досягаемым.
