Сергей кивнул и подумал: «Хорошо, когда есть цель. Вот человек точно знает, чего хочет. Получить образование. Потом – семья, наверное. Все распланировано. Но разве это плохо? И ведь он тоже в Ираке и Афганистане хлебнул немало. Почему же груз моей войны тащит меня куда-то вниз? Почему я постоянно вспоминаю прошлое и не могу избавиться от него? Почему?»
К ним подошел Грегори. Капрал при виде старшего по званию встал. Без суеты, но получилось у него это как-то быстро и… уважительно, что ли.
– По периметру выставим сигнальные растяжки, так что за пределы лагеря, – сержант обвел пальцем вокруг, – не заходить. Я уже предупредил остальных членов группы.
Птица кивнул и задал ему вопрос:
– Грегори, а как вообще ощущения? Чувствуете что-нибудь необычное?
Сержант подождал, когда капрал уйдет расставлять сигнальные растяжки, и негромко ответил:
– Хорошо, что ты спросил. Я собирался задать тебе тот же вопрос. – Он аккуратно поставил приклад винтовки на носок своего ботинка. – Нехорошее какое-то чувство. Тревожное. Объяснить не могу, но… словно за нами кто-то наблюдает. В течение всего пути я несколько раз перепроверял, не идет ли кто следом. Уверенно могу сказать: сейчас на «хвосте» у группы никого нет. Тем не менее я бы держал ухо востро, как говорите вы, русские.
Сергей согласился:
– Вот и у меня такое же впечатление. И не могу понять, что не так. В Зоне вообще нельзя терять бдительность, не то это место. Но тут что-то другое…
– Если заметишь что-либо необычное, что угодно, сообщи мне. Ты проводник, ты знаешь гораздо больше об этих местах, но и про людей не забывай. Присматривайся к ним. Группу сформировали за три дня из персонала разных научных станций. Кто-то из них знаком друг с другом, кто-то впервые влился в коллектив. По документам – все прекрасно, все они проверенные специалисты с опытом полевых работ. Но то – бумаги. Жизнь подкидывает разные шутки. Никогда не знаешь, как поведет себя человек в незнакомой обстановке, если ты раньше не видел его в деле.
Над лесом быстро и шумно пролетела утиная стая. Она поднялась с невидимой отсюда поверхности воды и, собравшись в клин, исчезла за кронами золотистых сосен.
Грегори проводил их задумчивым взглядом:
– Пусть ты и был нанят на эту работу на один только поход, пусть не связан с группой так, как я, но все же… На маршруте я полагаюсь на себя, капрала и тебя. Будь внимателен, парень.
Сказав это, сержант подхватил винтовку и ушел помогать капралу с установкой растяжек.
«Сформировали группу за три дня? – подумал Птица. – Хм, что ж, похоже. Если присмотреться, то можно заметить, что люди держатся обособленно».
Сергей окинул взглядом лагерь. Трое сотрудников научного отдела – Бронко, Фред и Саймон – проверяли работу своей аппаратуры. На траве лежали матерчатые прорезиненные чехлы, снятые с приборов, к маленькому переносному аккумулятору уже подсоединили провода.
Руди и Макс заполняли отчеты на электронных планшетах. Их лица, освещенные голубовато-белым сиянием экранов, выражали сосредоточенность. Руди – мужчина тридцати пяти лет с волевой, мужественной внешностью, – выглядел удовлетворенным. А вот сидевший рядом коренастый, словно топором вырубленный, Макс, напротив, был раздражен.
Марек, кажется, пытался ухаживать за Ольгой. Он принес ей кофе в красной пластиковой кружке и даже сделал попытку накинуть на плечи девушки свою утепленную куртку.
Ольга отстранилась, но без нарочитой холодности. Однако Марек не ушел, и теперь они вдвоем о чем-то тихо разговаривали.
Научный руководитель, Натан, сидел сам по себе. Это было одиночество капитана корабля, который знает, что одни члены команды несут вахту, другие отдыхают, но в целом все идет согласно штатному распорядку. Экипажу не нужно напоминать, что и когда делать, каждый знает свою роль. Поэтому капитан может спокойно предаваться своим, одному ему ведомым мыслям о будущем их похода.
Периодически Натан доставал остро заточенный карандаш и делал какие-то пометки в своем кожаном блокноте. Потом заглядывал в небольшой компьютер-наладонник и сверялся с расчетами. Или что там у него было?
«Так, а где Иева? – Сергей еще раз обвел взглядом лагерь. – А, вон их с Ольгой палатка шевелится, больше там быть некому, только ей. Остальные на виду».
Ольге и Иеве по понятным причинам выпала привилегия ночевать в одной на двоих палатке. Остальные размещались по трое-четверо. Честно говоря, Сокольских не удивился бы, разместись женщины в общих палатках. Европа, цивилизация, борьба за равноправие. В принципе он уже на подобные штуки насмотрелся. Но нет, само собой так получилось, что мужчины расположились отдельно от женщин.
Птица поднялся и пошел к женской палатке. Иева как раз выбралась наружу и несколько раз сильно встряхнула спальный мешок.
Увидев Сергея, она мило улыбнулась ему. Бросив спальный мешок в палатку, девушка присела на лежащий рюкзак. Сергей расположился рядом.
– А ты любишь стихи? – спросила вдруг девушка.
– Пожалуй, да. Но мало их знаю. Так, из школы помню кое-что.
– Правда? – Иева немного удивилась и добавила, как ему показалось, чуть смущенно:
